ОНО
Шрифт:
Ребята, точно загипнотизированные, уставились на свое изображение. Эта фотография была почти в три раза их старше. Ричи почувствовал, что у него пересох рот, будто его забили пылью. В нескольких шагах впереди мальчиков шагал какой-то мужчина, придерживая поля своей мягкой шляпы. Полы его пальто, раздувшиеся от порыва ветра, казалось, застыли. На улице виднелись машины с открытым верхом, «шевроле» с подножками.
— Я не в-верю… — заговорил было Билл, и в тот же момент изображение на фотографии пришло в движение.
Автомобилю с открытым верхом полагалось бы навечно застыть посреди перекрестка (во всяком случае, пока
«Шевроле» и «паккарды» сразу пришли в движение и принялись лавировать на перекрестке. Спустя двадцать восемь лет отогнутый ветром край пальто у мужчины выпрямился. Мужчина поправил на голове шляпу и зашагал на глазах у изумленных Билла и Ричи.
Мальчики на фотографии повернулись анфас, и через секунду Ричи догадался, что они смотрят на грязную шелудивую дворнягу, пересекающую Сентер-стрит. Мальчик в матросском костюме — Билл — засунул два пальца в рот и свистнул. Не в силах пошевельнуться или даже подумать о чем-то, оторопев от изумления и страха, Ричи вдруг осознал, что слышит этот свист, слышит, как урчат двигатели машин. Звуки эти были едва уловимые, как будто они донеслись сквозь толстое стекло, но их было слышно — явственно слышно.
Собака посмотрела в сторону мальчиков и заспешила по своим делам. Мальчики переглянулись и расхохотались, как в мультфильме какие-нибудь бурундуки. Затем они двинулись дальше; вдруг Ричи, одетый в бриджи, схватил Билла за руку и показал на Канал. Они повернулись в ту сторону.
«Нет-нет, — промелькнуло в голове у Ричи. — Не надо, не надо».
Они подошли к низкому бетонному парапету, и вдруг через него перемахнул клоун, точно игрушка, выскакивающая из ящика. Лицо его было точь-в-точь как у Джорджа Денбро, смоченные водой волосы зачесаны назад, только рот, перепачканный гримом, кривился в зловещей ухмылке, а вместо глаз были черные дыры. В одной руке клоун сжимал связку из трех воздушных шаров. Другой рукой потянулся к мальчику в матросском костюме и схватил его за шею.
— Нет! Нет! — вскричал Билл и протянул руку к фотографии.
Рука погрузилась в фото!
— Перестань, Билл! — крикнул Ричи и схватил Билла.
Но было уже поздно. Ричи заметил, как кончики пальцев прошли сквозь матовую поверхность фотографии и погрузились в какой-то другой, потусторонний мир. Он увидел, как они изменили цвет: из полнокровных, розовых они превратились в какие-то кремовые, как у мумии; такой цвет иногда называют белым, хотя на старых фотографиях он вовсе не белый. В то же время они уменьшились, истончились и словно отсоединились от руки. Это было похоже на странный оптический обман, когда опускаешь руку в стеклянный сосуд — и часть руки под водой, кажется, плавает отсеченная, а другая часть находится от нее в нескольких дюймах.
В том же месте, где пальцы Билла перестали быть пальцами и стали фотографическим изображением, на них появились диагональные порезы. Казалось, он засунул руку не в фотографию, а между лопастями включенного
вентилятора.Ричи схватил его за локоть и дернул руку изо всех сил. Мальчики упали на бок. Альбом Джорджа свалился на пол, раздался сухой хлопок — и он сам собою закрылся. Билл сунул пальцы в рот. На глазах у него выступили от боли слезы. Ричи заметил, что у Билла тонкими струйками по ладони к запястью течет кровь.
— Дай посмотреть, — попросил он.
— Б-б-больно, — еле выговорил Билл и протянул руку ладонью вниз.
На указательном, среднем и безымянном пальцах виднелись лесенки поперечных порезов. Мизинец едва коснулся поверхности фотографии (если у нее была поверхность) и, хотя порезов на нем не было, как впоследствии рассказал Билл Ричи, ноготь оказался обрезанным, причем до того аккуратно, как будто работали маникюрными ножницами.
— Ух ты, Билл! — вырвалось у Ричи. «Срочно забинтовать — единственное, о чем он мог подумать в эту секунду. — Слава Богу, хорошо отделались. Если бы он не отдернул Билла, пальцы, возможно, пришлось бы ампутировать». — Надо бы йодом и забинтовать. Твоя мама может…
— Не надо м-м-маму, — ответил Билл. Он снова схватил альбом. С руки на пол закапала кровь.
— Не открывай его больше! — вскричал Ричи и бешено схватил Билла за плечо. — Боже мой, Билли, ты едва не лишился пальцев!
Билл дернулся и стряхнул его руку. Он принялся листать страницы, лицо его горело зловещей решимостью, которая больше всего испугала Ричи. Взгляд у Билла был безумный, почти как у сумасшедшего. Порезанные пальцы оставляли на альбоме свежие следы крови. Кровавые пятна еще не походили на кетчуп. Но скоро они высохнут и будут похожи на пятна соуса. Ричи не сомневался в этом.
И снова открылась фотография. Центр Дерри.
Посреди перекрестка — машина с открытым верхом. Другие застыли на прежних местах. Мужчина, направлявшийся к перекрестку, придерживал края своей мягкой шляпы, пока его пальто отдувалось ветром.
Но мальчики пропали.
На фотографии вообще не было мальчиков. Однако…
— Смотри! — прошептал Ричи и показал пальцем. Он старался держать его как можно дальше от фотографии. Над низким бетонным парапетом у края Канала показалась какая-то дуга, верхушка чего-то круглого.
Нечто похожее на воздушный шар.
5
Мальчики вышли из комнаты Джорджа как раз вовремя. У подножия лестницы прозвучал голос, на стене мелькнула тень матери Билла.
— Вы что там, боролись? — сердито спросила она. — Я слышала какой-то глухой стук.
— Т-так, не-не-немного, мам. — И Билл устремил взгляд на Ричи. «Молчи!» — приказывал этот взгляд.
— Немедленно прекратите. Я уж подумала, сейчас на меня обрушится потолок.
— М-мы б-больше не б-будем.
Они слышали, как миссис Денбро пошла обратно в переднюю часть дома. Порезанная рука Билла была обмотана носовым платком. Он весь пропитался алой кровью, еще немного — и с него начнет капать. Мальчики спустились по лестнице и прошли в ванную. Билл открыл кран и подержал руку под водой, пока кровотечение не прекратилось. Промытые порезы казались тонкими, но невероятно глубокими. При виде белых краев и красного мяса Ричи сделалось нехорошо, тошно. Как можно быстрее он принялся забинтовывать руку Биллу.