Чтение онлайн

– А что случилось с тренером?
– спросил Эдди.
– Вышел ли ты на соревнования?
– Он дотронулся до аспиратора, как будто все эти мысли напомнили ему о нем.

– Да, вышел.
– сказал Бен.
– К тому времени я потерял 70 фунтов и вырос на два дюйма, так что вес распределился ровно. Я выиграл первые два забега и подошел к тренеру, который был готов кусать локти и чистить конюшни. И я сказал: "Похоже, пора собираться на поля собирать урожай. Когда вы собираетесь в Канзас?" Сначала он ничего не сказал, только хлопнул меня по спине. Потом велел мне убираться с поля, потому что он не потерпит в своей команде трепача и ублюдка. "Даже если президент

Кеннеди меня попросит, я все равно не пойду в твою вонючую команду, - сказал я, утирая кровь в уголках рта.
– То, что ты меня прогнал, я сейчас как-нибудь переживу, но в следующий раз.., ты сядешь за большую тарелку с кукурузой, попомни мои слова". Он сказал, что если я тотчас же не уберусь, он из меня дух вышибет.

Бен улыбался, но ничего ностальгического в этой улыбке не было.

– Это были его точные слова. Все смотрели на нас удивленно, включая детей, которых я победил. "Вот что я скажу тебе, тренер, - обратился я к нему, - ты слишком стар, чтобы учиться чему-либо. Но если ты меня хоть пальцем тронешь, я постараюсь, чтобы ты потерял работу. Я не уверен, что у меня получится, но я очень постараюсь. Я похудел, у меня есть чувство собственного достоинства, и я имею право на капельку покоя".

Билл сказал:

– Все это звучит замечательно, Бен.., но писатель во мне изумляется: может ли ребенок в самом деле разговаривать таким образом?
– и он улыбнулся.

– Ребенок, которому выпало на долю перенести то, что перенесли мы, смог. Я сказал эти слова. Тренер стоял, упершись руками в бедра, он открыл рот, потом опять закрыл. Никто не промолвил ни слова. Я отошел, и больше мне не пришлось иметь дело с тренером Вудлеем. Когда мой воспитатель отдавал табель за этот год, кто-то написал слово "освобожден" против "физкультуры", и он подписал это.

– Ты победил его!
– воскликнул Ричи и поднял сжатые в кулаки руки над головой.
– Так и надо, Бен. Бен пожал плечами.

– Я думаю, что я победил что-то в себе самом. Тренер просто подтолкнул меня.., но только память о вас, ребята, заставила меня поверить, что я могу сделать это. И я сделал. Это Конец Правдивой Исповеди. Только мне хотелось бы еще пива. От разговоров всегда жажда.

Майк подозвал официантку. Все шестеро стали заказывать что-то еще и говорить о чем-то неважном, пока не принесли напитки. Билл смотрел в стакан с пивом, наблюдая, как тают хлопья пены. Он удивился и ужаснулся, осознав, что надеется: не он, а кто-то другой начнет сейчас разговор о прошедших годах, может быть, Беверли расскажет им о замечательном человеке, за которого она вышла замуж (даже, если он скучный, как большинство замечательных людей), или Ричи Тозиер вспомнит о смешных случаях на студии телевидения, или Эдди расскажет, что из себя представляет Тэдди Кеннеди, или сколько дает на чай Роберт Рэдфорд.., или проявит проницательность и расскажет, как Бену удалось похудеть, а ему приходится пользоваться аспиратором.

Дело в том, - думал Билл, - что Майк собирается вот-вот заговорить, а я не уверен, что хочу выслушать, что он скажет. Дело в том, что сердце и так бьется быстрее, чем мне хотелось бы, а руки уже слишком холодны. Дело в том, что уже двадцать пять лет я так не боялся. Да и все остальные. Лучше говорить о чем-то другом. Лучше говорить о карьере и что вы рады встретиться со старыми друзьями, лучше говорить о сексе, о бейсболе, о ценах на бензин, о будущем пакте о ненападении. О чем угодно, но только не о том, ради чего мы собрались. Говорите же, говорите!

Кто-то начал. Эдди Каспбрак. Но он начал говорить не о том,

кто таков Тэдди Кеннеди, и не о том, сколько дает на чай Рэдфорд, он спросил Майка, когда умер Стэн У рис.

– Позавчера ночью, - сказал Майк, - когда я стал звонить.

– Это как-то связано с тем, из-за чего мы здесь?

– Мне самому хотелось бы знать, но так как он не оставил записки, никто не может быть в этом уверен, - ответил Майк.
– Но так как это случилось сразу же после моего звонка, такое предположение вполне основательно.

– Он убил себя, не так ли?
– спросила Беверли.
– О, Боже, бедный Стэн.

Остальные смотрели на Майка, который закончил пить и сказал:

– Да, он покончил жизнь самоубийством. Сразу же после того, как я позвонил, он пошел в ванную, набрал воды, залез в нее и вскрыл себе вены.

Билл посмотрел вниз, ему казалось, что вокруг него сидят одни только лица, лица без тел, бледные лица, как круги, белые круги. Как белые воздушные шарики, шары-луны, связанные старым обещанием, которое длится так долго.

– А как ты обнаружил это?
– спросил Ричи.
– Здешние газеты сообщили?

– Нет, но с некоторых пор я подписываюсь на газеты тех городов, в которых вы живете. У меня целы подписки за несколько лет.

– Все понятно, - сказал Ричи.
– Спасибо, Майк.

– Это моя работа, - сказал Майк просто.

– Бедняга Стэн, - повторила Беверли. Она казалась пораженной, не способной осознать эту новость.
– Но он тогда был таким храбрым, таким.., решительным.

– Люди меняются, - сказал Эдди.

– Ты думаешь?
– спросил Билл.
– Стэн был...
– он сжал руки на скатерти, стараясь подобрать нужное слово.
– Он был человек порядка. Человек, который делит книжки на своей полке на беллетристику и не беллетристику.., а потом располагает их в двух этих секциях в алфавитном порядке. Я вспоминаю, он однажды говорил - где мы были в то время и что делали, - не помню, но думаю, это было в конце всей нашей истории. Так вот, он сказал, что может вынести страх, но ненавидит грязь, не, хочет испачкаться в этой грязи. Это, мне кажется, сущность Стэна. Может быть, чаша переполнилась, когда Майк позвонил... Он видел два пути: остаться в живых и испачкаться, или умереть чистым. Может быть, люди не настолько меняются, как мы думаем. Может быть.., может быть, они просто становятся жесткими.

Они молчали, пока Ричи не спросил:

– Хорошо, Майк. Но все же расскажи, что происходит в Дерри?

– Кое-что расскажу, - сказал Майк.
– Я могу рассказать, например, что происходит сейчас, и могу рассказать немного о нас самих. Но я не могу рассказать, что происходило летом 1958 года, да и не думаю, что когда-нибудь смогу. В конце концов, вы помните это сами. И еще я думаю, что если я расскажу слишком много, прежде чем вы будете готовы к тому, чтобы вспомнить, тогда то, что произошло со Стэном...

– Может случиться с нами?
– спокойно спросил Бен. Майк кивнул головой.

– Да. Именно это я имел в виду.

– Тогда расскажи то, что считаешь нужным, Майк, - сказал Билл.

– Хорошо.

4

Неудачники узнают...

– Убийства снова начались, - сказал Майк решительно. Он осмотрел стол, переведя взгляд с одного на другого, пока наконец не остановился на Билле. Новая серия убийств, если вы позволите мне этот довольно страшный отсчет, начались на мосту Мейн-стрит, а закончилась под ним. Первой жертвой был веселый и ребячливый человек по имени Адриан Меллон. У него был тяжелый случай астмы.