Оно (Том 2)
Шрифт:
– ..потому что сначала ты не сообразил, кто я такой.
– Господи, правильно. Как ты узнал?
– Потому что мы все опять начали забывать. На этот раз все.
– Майки, ты уверен!– Как была фамилия Стэна?– спросил я его.
На другом конце провода замолчали. И надолго замолчали. Во время этой паузы я слышал какую-то женщину, разговаривавшую в Омахе.., или, может быть, она была в Рутвене или в Аризоне, или во Флинте, Мичиган. Я слышал ее так же ясно, как если бы это был голос космонавта, покидающего солнечную систему в капсуле сгоревшей ракеты и благодарящего кого-то за печенье.
Потом
– Я думаю, Андервуд, но это не еврейская фамилия, правда?
– Его фамилия была Урис.
– Урис!– закричал Ричи, в голосе слышалось одновременно облегчение и потрясение.
– Господи, я ненавижу, когда что-то вертится у меня на кончике языка, а я не могу вспомнить. Когда кто-нибудь приносит игру "Тривиал Персьют", я говорю: "Извините, но я думаю, у меня опять начинается понос, поэтому я сейчас собираюсь домой, о'кей?" Но ты-то помнишь. Майки, как и прежде?
– Нет. Я посмотрел в моей записной книжке. Снова долгое молчание. Затем:
– И ты не помнишь?
– Не-а.
– Ни черта?
– Ни черта.
– Тогда на этот раз действительно все кончено, - сказал он, и облегчение в его голосе казалось неподдельным.
– Думаю, да.
На всем этом длинном расстоянии - от штата Мэн до Калифорнии - не было слышно ни звука. Мне кажется, мы думали об одном и том же: все кончено, да, и через шесть недель или через шесть месяцев - какое это имеет значение?– мы все забудем друг о друге. Все кончено, и все, что имело значение, тоже - наша дружба и жизнь Стэна и Эдди. Я почти забыл о них, понимаете? Это страшно звучит, но почти забыл и о Стэне, и об Эдди. Чем болел Эдди, астмой или у него была хроническая мигрень? Черт меня побери, если я помню точно, хотя я думаю, что это была мигрень. Спрошу Билла. Он будет звонить.
– Ладно, передавай привет Биллу и его прелестной жене, - сказал Ричи с наигранной легкостью.
– Хорошо, Ричи, - сказал я, закрывая глаза и потирая лоб. Он помнил, что жена Билла была в Дерри.., но не помнит ее имени или того, что с ней случилось.
– А если будешь в Лос-Анджелесе, позвони. Мы встретимся и поболтаем.
– Конечно, - я почувствовал, как горячие слезы подступают к глазам.
– А если ты вздумаешь вернуться, сделай то же самое.
– Майки!
– Я здесь.
– Я люблю тебя, парень!
– Я тоже.
– О'кей. Подними свой большой палец...
– Би-би, Ричи.
Он засмеялся.
– Да, да, да. Теперь засунь его себе в ухо, Майк. Я сказал в твое ухо, парень.
Он повесил трубку, я тоже. Потом я откинулся на подушки с закрытыми глазами и не открывал их еще долго.
7 июня 1985 года
Еще раз говорил с Биллом по телефону. Одра уже ест твердую пищу, сказал он, но больше никаких изменений. Я спросил, что было у Эдди, - астма или мигрень.
– Астма - сказал он уверенно.– Помнишь его ингалятор?
– Да, конечно, - сказал я и вспомнил. Но только, когда Билл сказал.
– Майк?
– Да.
– Как была его фамилия?
Я посмотрел в записную книжку, лежащую на ночном столике, но не взял ее.
– Не могу точно вспомнить.
– Что-то вроде Коркорана, - сказал Билл с недоумением, - но это не точно. У тебя же
все записано. Правда?– Правда, - сказал я.
– Слава Богу.
– У тебя есть какие-нибудь идеи насчет Одры?
– Одна, - сказал он, - но слишком безумная. Я не хочу о ней говорить.
– Ты уверен?
– Да.
– Хорошо.
– Майк, это ужасно, не правда ли? Что мы все забываем?
– Да, - сказал я. Так оно и было.
8 июня 1985 года
Рэйтон, который должен был разбить площадку на заводе в Дерри и начать строительство в июле, в последнюю минуту отказался и решил строить в Вотвилле. Редакция на первой странице "Ньюз" выразила свое недоумение.., и, если я могу читать между строчек, была немного испугана.
Я думаю, что догадался, в чем заключалась идея Билла относительно Одры. Но ему нужно было действовать быстрее, пока последнее волшебство не ушло из этих мест. Если оно уже не исчезло.
Но вероятно то, что я думал прежде, не было таким безумным. Имена и адреса друзей в моей маленькой записной книжке исчезают. Цвет и качество чернил выглядят таким образом, будто они были написаны пятьдесят, а то и все семьдесят пять лет назад. Это произошло четыре или пять дней тому назад. Я подозреваю, что к сентябрю их имена полностью исчезнут.
Я думаю, я мог бы сохранить их; я мог бы снова и снова переписывать их. Но я также подозреваю, что и они в свою очередь начнут исчезать и что очень скоро это превратится в тщетное упражнение. Типа того, как написать "Я больше никогда не буду играть в мяч в классе" пятьдесят раз. Я стал бы писать и переписывать имена, которые бы ничего для меня не значили, потому что я их забыл.
Пусть будет как будет.
Билл, действуй быстрее.., но будь осторожен!
9 июня 1985 года
Проснулся среди ночи от жуткого ночного кошмара, который не могу вспомнить, впал в панику, дыхание останавливалось. Дотянулся до кнопки вызова, но не смог нажать на нее. Было ужасное видение Марка Ламоники, отвечающего на звонок с гипо.., или Генри Бауэрса с лезвием бритвы.
Я схватил записную книжку и набрал номер Бена Хэнскома в Небраске.., адрес и имя еще больше стерлись, но пока еще можно прочесть. Вот так-то, Джо! Ответил автоответчик телефонной компании: этот номер телефона не обслуживается, аннулирован.
Был ли Бен толстым, или он носил что-то вроде спортивных тапок?
Лежал без сна до рассвета.
10 июня 1985 года
Сказали, что я могу идти домой завтра.
Я позвонил Биллу и сказал ему это - я думаю, я хотел предупредить, что у него в запасе очень мало времени. Билл единственный, кого я ясно помню, и я подозреваю, что я - единственный, кого он помнит. Наверное, потому, что мы еще в Дерри.
– Хорошо, - сказал он.– К завтрашнему дню мы уедем.
– У тебя все еще есть идея?
– Да. Похоже, как раз время ее использовать.
– Будь осторожен.
Он засмеялся и сказал что-то, что я и понял, и нет: "Нельзя быть осторожным на доске, дядя".
– Я узнаю, как все прошло, Билл?
– Узнаешь, - сказал он и повесил трубку.
Мое сердце с тобой, Билл, независимо от того, как все обернется. Мое сердце со всеми вами, и я думаю, что даже если мы забываем друг друга, мы будем вспоминать во сне.