Чтение онлайн

— Кто Вы?

— Вы, наверное, не помните меня. Я — Хиромаса, тот, кто некогда послал к Вам человека, приглашая жить в столицу.

— Ах, тогда! — Сэмимару помнил Хиромасу.

— Это Вы сейчас Рюсэн играли? — сказал Хиромаса.

— Конечно. Вы узнали? — в голосе Сэмимару смешались удивление и радость, и, услышав это, Хиромаса почувствовал себя на седьмом небе. В тот вечер старый монах, исполняя желание Хиромасы, играл для него тайную мелодию Такубоку.

Слушая разносящиеся с ворот Расёмон звуки бива, Хиромаса вспоминал события того вечера. То, что он слышал сейчас, превосходило Рюсэн Такубоку. Это было музыкальное произведение со странной мелодией,

бесконечно печальное. Хиромасу охватило необычайное восхищение.

Он долго слушал доносящиеся из тьмы над головой звуки бива, и, наконец, позвал:

— Кто играет на бива на воротах Расёмон? Этот звук — Гэнсё, что прошлым вечером исчезла из дворца. Я услышал этот звук из дворца Сэйрёдэн и пришел за ним сюда. Эту бива очень ценит император… — и как только Хиромаса это сказал, звук бива резко прервался, исчезло и чувство чего-то шевелящегося наверху. А огонь в руках пажа — потух.

— Ну, и я вернулся домой, — сказал Хиромаса Сэймею. — Паж трясся и плакал, и чтоб зажечь огонь ему потребовалось много времени.

— И это было позавчера вечером?

— Да.

— А вчера вечером?

— Вчера вечером снова послышался звук бива.

— Пошел?

— Пошел. На этот раз один.

— Расёмон?

— Да. Пошел я один. Некоторое время слушал бива. Так человек точно играть не может. А когда я его позвал, знаешь, бива снова умолкла. Снова огонь потух. Но на этот раз я подготовился, и сразу же зажег новый. И полез наверх.

— Полез? На Расёмон?

— Именно.

Он был очень смелым человеком, этот Хиромаса. На верху не полумрак, полная темнота. Да окажись там все-таки человек, и то, ударь он внезапно сверху по взбирающемуся Хиромасе, и ничто не спасет.

— А потом не стал, — сказал Хиромаса.

— Не стал взбираться?

— Да. Когда я добрался до середины, раздался голос…

— Голос?

— То ли голос, то ли нет. Вой, человеческий или звериный. Страшный! — сказал Хиромаса. — Я ведь взбирался, задрав голову вверх, вглядываясь в темноту там, наверху. Ну и вдруг, сверху мне на лицо что-то упало.

— Что?

— Я когда вниз спустился, рассмотрел: сгнивший человеческий глаз. Наверное, выкопали из какой-то могилы. Потому и расхотелось лезть наверх, — сказал Хиромаса. — Да и не было смысла: ну взобрался бы я, а Гэнсё бы сломалось, и что?

— Так, ладно, а ко мне какое дело? — спросил Сэймей.

Уже давно кончились и саке, и форель.

— Сегодня ночью пойдем со мной.

— Ты снова пойдешь?

— Пойду.

— Император знают?

— Нет, пока. Знаю только я один. Пажу я накрепко приказал молчать.

— Хм.

— Там, на Расёмон, не человек, — сказал Хиромаса.

— А если не человек, то что?

— Не знаю. Может, демон! Как бы там ни было, если не человек, то это работа для Сэймея.

— В этом все дело?

— Вернуть Гэнсё — это да, конечно… Но, есть и еще одно. Я хочу еще раз эту бива послушать, понимаешь?..

— Ладно, пойдем.

— Да!

— А за это, можно одну вещь?

— Какую?

— Возьмем саке.

— Саке?

— А мне тоже захотелось послушать эту бива и выпить под музыку саке! — Сэймей сказал это, Хиромаса молча вгляделся в лицо Сэймея и пробурчал:

— Ладно.

— Пойдем.

— Пойдем.

Так и получилось.

В этот вечер под ветвями сакуры, что перед крыльцом дворца Сисиндэн, собрались трое. Сэймей появился с небольшим опозданием. Он был небрежно закутан в белое каригину, а из его левой руки свешивался

обвязанный веревкой большой кувшин. В правой руке он нес светильник, но так и не зажег его по дороге сюда. На ногах его были короткие сапожки из черной кожи.

Под сакурой уже стоял Хиромаса. Он был одет как на войну: официальное черное воинское облачение — сокутай и шапочка с закрученной лентой на голове. На левому боку — большой изогнутый меч, а в правой руке он сжимал лук. Стрелы висели на спине.

— Эй, привет! — позвал Сэймей.

— Здорово, — ответил Хиромаса.

Рядом с Хиромасой стоял щуплый человечек в одежде монаха. На спине у него висела бива, обвязанная веревкой.

— А это — Сэмимару, — представил Сэймею монаха Хиромаса.

Сэмимару, слегка согнув ноги в коленях, поклонился:

— Это Вы — господин Сэймей?

— Да. Я — Абэ-но Сэймей из Ведомства Инь-Ян, Онмёрё, — Сэймей заговорил вежливо и держался почтительно. — Я имел честь слышать о Вас, почтенный Сэмимару, от Хиромасы, — сейчас и манера говорить была у Сэймея значительно изысканнее, чем когда они были просто вдвоем с Хиромасой.

— Я тоже слышал о Вас, господин Сэймей, от господина Хиромасы, — маленький монах склонил голову на тонюсенькой как у цапли шее.

— Когда я рассказал господину Сэмимару о слышащихся в ночи звуках бива, он изволил пожелать всенепременнейше самому послушать, — сказал Хиромаса.

Сэймей, оглядев Хиромасу, сказал:

— А ты каждую ночь в таком виде ходишь?

— Не, не… Просто сегодня вы еще, ну и… Если бы я был один, я не стал так уж… — пока Хиромаса говорил, со стороны дворца Сэйрёдэн послышался низкий мужской голос. Сиплый и мрачный.

— Полюбишь меня… — печально бормотал голос. Он приближался, и в ночи появилась, обогнув западный угол дворца Сисиндэн, белая тихая фигура. Холодный ночной воздух был полон как туманом каплями дождя, тонкими, словно шелковые нити, и человеческая фигура походила на сгусток мороси, вьющейся в воздухе, не падая на землю.

— Мне же имя не время пока говорить тебе… — рассеяно прошел под мандариновым деревом. Белое лицо смотрит в никуда. Изящная шапочка, украшенный меч на боку, а шлейф накидки парадного белого одеяния волочится по земле.

— Господин Тадами? — прошептал Сэймей.

— Сэймей, — взглянул Хиромаса на Сэймея.

— И вот по такой дурацкой причине тоже начинают являться. Оставим его, — Сэймей вовсе не имел желания сделать с духом что-либо методами искусства Инь-Ян.

— Когда мало знаешь, тут начинаются чувства… — Перед дворцом Сисиндэн исчез. Голос, закончив стих, испарился, как дрожащий от зноя воздух тает в небе.

— Какой был печальный голос… — прошептал Сэмимару.

— И это ведь тоже был демон, — сказал Сэймей.

Звук бива послышался через некоторое время после этого.

Сэймей коротко хлопнул в ладоши, и тут из темноты тихо-тихо выступила женская фигура. Прекрасная женщина, с ног до головы завернутая в каракоромо [3] — верхнюю накидку со шлейфом поверх двенадцатислойного кимоно. Подтягивая за собой шлейф, она вступила в круг света от огня в руках Хиромасы. Весь пышный шелк был одного цвета — цвета лиловой глицинии. Женщина остановилась перед Сэймеем. Белые маленькие веки ее были прикрыты.