Чтение онлайн

– Давай заглянем в «Valentino», – сказала Лия. – Сашенька хочет сделать тебе подарок, да, малыш? – Она присела на корточки и нежно поцеловала дочку. – Ты не устала, тыквочка?

Сашенька в ответ сделала недоуменный вид, как будто Лия обращалась совершенно не к ней, и кокетливо покрутила пухленьким тельцем.

– Пойдем найдем для Лизы самые красивые босоножки? – сказала Лия.

– Лия, что ты. Я не могу позволить себе «Valentino», – возразила Лиза.

– Не переживай, это подарок от Сашеньки. Ей будет приятно.

Через пару часов Лиза оказалась на террасе уютного кафе, расположенного

на верхнем этаже «Harrods». Оно было украшено многочисленными зелеными растениями, что в контрасте с коричневым интерьером и светящимися желтым цветом люстрами придавало заведению выдержанный стиль и изысканность.

Лия кормила Сашеньку рыбным супом, пока та рассматривала новую игрушку, только что купленную ей мамой.

– Филип приедет за нами через полчаса, – сказала Лия. – Пока Саша будет спать в машине, мы сделаем с тобой покупки для ужина, если ты не устала.

– Я в порядке, – ответила Лиза, – и с удовольствием помогу тебе с шопингом. Как же мне нравится «Harrods»! И я до сих пор не могу поверить, что ты купила мне босоножки.

– К ним еще нужно купить платье. Но это уже в другой раз. Мы приглашены на свадьбу в конце месяца, ты как раз еще будешь здесь, и у тебя будет отличный повод выгулять свои босоножки и побывать на традиционной английской свадьбе.

– Здорово! – воскликнула Лиза.

Ее настроение улучшалось с каждой минутой. Она посмотрела на Лию, нежно поглаживающую дочь по мягким волосам, и испытала к подруге невероятную любовь, которую по насыщенности можно было сравнить с цветом коробки «Valentino», лежащей на соседнем стуле.

Лиза посмотрела вдаль. Она не знала, что через несколько часов здание «Harrods» загорится двенадцатью тысячами лампочек, исправность которых каждый день проверяют: ни одного черного пробела – только свет.

Между тем, уходящий на восток горизонт раскрасился в персиковые тона и лениво растянулся по небу серыми сумерками, подготавливая все живое ко сну: щебетание птиц становилось урывчатым, успокаивался ветер, стихал гул машин. Приятно вечерами погрузиться в прохладу и свежесть английской деревни после насыщенного дня, жаркого от июльского, беспощадно палящего солнца и словно замирающего перед дождем…

Две красивые русские женщины расположились на веранде, утопающей в зелени по всем канонам английского сада. Лия зажгла несколько свечей, и они распространяли нежный, едва уловимый запах миндаля и овсянки. Она сидела, поджав ноги в плетеном кресле цвета капучино и закутавшись в плед.

Сделав глоток терпкого красного вина, оставляющего приятную кислинку на языке, Лиза посмотрела на сад, который постепенно погружался в сумрак, отчего зеленые краски медленно теряли свою яркость. Брюс лежал рядом на плоской подушке, и она поглаживала его по голове, погружая пальцы в бархатные абрикосовые кудряшки.

– Помнишь, как вы в первый раз вместе с Кристиной приехали ко мне в гости? Я тогда еще снимала квартиру в Лондоне, – прервала тишину Лия. – Я скучаю по тем временам. Полная безмятежность и отсутствие здравого смысла, – невесело засмеялась она.

Лиза улыбнулась. Англичане говорят, что русских трудно заставить улыбаться. Но они просто не знают, что русские опасаются это делать, а еще смеяться и

радоваться жизни, потому что с детства знают, что после этого обязательно будут плакать. И потому гораздо надежнее быть серьезным.

– С тех пор много воды утекло, – продолжала Лия. – А ведь сбежала я в Англию от очередной несчастной любви и своего прошлого, а Крис всех сделала красивыми в Москве. Я скучаю по ней. Какая же она молодец! Кстати, красивыми она сделала всех, кроме меня!

И она засмеялась фарфоровым голосом, а в ее больших глазах появилась яркая озорная искорка.

– Это точно, – вздохнула Лиза. – Больше десяти лет пролетели, как один день. И ты так мало приезжаешь в Россию… Но куда еще красивее, Лия? Ты шутишь!

Они замолчали. Так всегда бывает, когда не видишь человека много лет, а потом вы встречаетесь и остаетесь один на один в немилосердной тишине. Лиза немного стеснялась Лии. Ей казалось, что на фоне этой безупречной женщины ее слова могут выглядеть неуклюже. Они так много и так мало знали друг о друге, что невооруженным глазом можно было увидеть неловкое притирание и заминки в разговорах, но почувствовать при этом обволакивающую дружескую теплоту между ними. Они словно бы прощупывали личные границы друг друга и боялись их переступить, сказав лишнее.

– А ведь я тоже в этот раз сбежала в Англию от несчастной любви, – сказала Лиза.

По всей видимости, Англия служила приютом для всех людей, по разным причинам сбежавшим с родины: манящая сложно-сотканная паутина, единожды попав в которую и прилипнув к ее клейким нитям, уже невозможно выбраться назад. Каждый прожитый день в ней – приторная утопия, в которой ты вязнешь, как пчела в меде, постепенно забывая, откуда ты прилетел и зачем тебе надо обратно. Да этого «обратно» больше и не существовало, оно постепенно стиралось отдельными папками с файлами, содержащими негативную и ненужную информацию.

Застрять посредине между тем, «где уже не можешь», и тем, «где еще не можешь», по всей видимости, было под силу только самым стойким.

– Значит, здесь ты обретешь новую любовь, – ответила Лия.

Подул слабый ветер, заставив свечи потрескивать от волнения.

– Здесь невозможно не влюбиться, – продолжала она, улыбнувшись уголками рта. – Причем самым волшебным образом. Это страна чудес.

Лиза верила в то, что не стоит отделять слова, которые ты говоришь, от жизни, которую живешь. Она всматривалась в жизнь своей подруги и верила ее словам.

– А еще в Англии невозможно не найти себя. Здесь как будто расправляются крылья, которые у тебя были, но ты не знала об их существовании и как ими пользоваться. Хотя люди здесь любят уединенность, и была бы у них возможность, каждый создал бы себе необитаемый остров и жил на нем, пребывая в абсолютном счастье. Все готовы тебе помочь. Не важно как. Может, дверь открытой для тебя подержать или помочь справиться с депрессией. Сначала принятие английской реальности кажется мучительным и болезненным, потому что ты привыкла постоянно обороняться и ждать отовсюду подвоха, но постепенно расслабляешься, причем естественным образом, не прикладывая к этому практически никаких усилий. Просто входишь в окружающие тебя пазлы и становишься неотъемлемым кусочком целой картины.