Океан и кораблик
Шрифт:
Й я была рада, что Иннокентий не взял меня под руку, пока мы не скрылись за скалами.
Теперь, когда я уже понимала, что останусь работать на острове Мун, я с каким-то острым и грустным любопытством смотрела вокруг.
Дикий и мрачный остров. Но было в нем что-то величественное. Скалы сложены серым мрамором, пронизанным черными полосами. Мыс, ограничивающий бухту с северо-запада, круто обрывался к синей воде. Мы шли террасой, по которой, журча, текли ручьи, прозрачные и холодные.
По скользким камням мы перешли ручей и увидели подъем к вершине острова, который можно было одолеть. Мы улыбнулись друг другу и, не сговариваясь, стали карабкаться
Это был птичий базар, который я так мечтала увидеть, живя в Москве. Мы спустились немного ниже, и потревоженные птицы постепенно успокоились.
Дул ветер с юга. Мне стало жарко, я сняла шерстяную косынку и расстегнула пальто. Иннокентий смотрел на меня и счастливо улыбался. Он тоже снял свою куртку и остался в пестром джемпере, а куртку расстелил на камень, и мы на нее сели.
– Как хорошо!
– вздохнула я, оборачиваясь к нему.
Мы обнялись и некоторое время сидели молча... Собственно, не сидели, а целовались. Но я почувствовала, что он хочет мне что-то сказать и не знает, как начать. Не решается.
– Рассказывай же, пригласили тебя на "Дельфин"?
– помогла я ему.
– Откуда ты знаешь?
– Они как будто умные люди. Какую же работу тебе предложили?
– Начальником гидрологического отряда. Отсюда "Дельфин" отправляется во Владивосток, запастись всем необходимым для долгого плавания. И затем будут самым подробным образом изучать наше Течение, а потом его аналог (или продолжение?) в южном полушарии. Плавание рассчитано года на два.
– Надеюсь, ты согласился?
– Я откровенно рассказал Мальшету о наших отношениях и просил работы для тебя, поскольку жену в экспедицию брать не полагается.
– Работы мне нет?
– Метеорологи у них с высшим образованием... Радистов полный состав. Есть только вакансия буфетчицы.
– А-а...
Теперь мы действительно долго молчали. Затем Иннокентий произнес упавшим голосом:
– Давай оба останемся на острове Мун. Согласна?
Я несколько раз поцеловала его и попросила выслушать меня спокойно.
– Насчет тебя, Кент, вопрос решен, ты должен принять это назначение. Я бы никогда себе не простила, допусти я такую жертву с твоей стороны. Я была бы глубоко несчастна. Ведь поиски течения - это твоя идея.
– И Мальшета тоже!
– Вы оба одновременно открыли его "на кончике пера". Как славно, что они признают это! Какой хороший человек Мальшет. Немедленно соглашайся, сегодня же, это - твоя радость, твое дело.
– Значит, ты согласна работать буфетчицей?
– Я останусь на острове Мун. Здесь мое дело.
– Марфенька!
– Выслушай меня, прошу! Ты знаешь, как я тебя люблю. Но даже ради самой большой любви нельзя перечеркивать самого себя... Иннокентий, как ты мог предложить мне работу буфетчицы?!
– Почему такое пренебрежение к труду буфетчицы?
– Пренебрежение? Не то...
Но у меня есть моя профессия, любимая, к которой я готовилась столько лет. Здесь, на острове, я смогу полностью проявить себя, узнать, на что я способна.– И спокойно расстаться со мной...
– Споко...- мне перехватило горло, и я отвернулась, чтобы скрыть подступившие слезы.
– Прости меня, Марфенька, я понимаю тебя. Он привлек меня к себе и дал выплакаться.
– Не плачь! Ты моя жена навеки. Пусть будет, как решишь ты. За это время я оформлю развод, и ты будешь моей женой.
– Если ты меня не забудешь.
Как волну забывает волна,
Ты мне мужем приветливым будешь,
А я буду твоя жена,
процитировала я, все еще сомневаясь в своем счастье.
– Это из "блистающего мира"?
– Да. Слушай, Иннокентий, если ты действительно хочешь, чтоб я была твоей женой... Не перебивай. Зачем же ждать развода?
– Ты, Марфенька, доверчива и щедра в своем чувстве. Но я не должен, не имею права пользоваться этим.
Возвратились мы с прогулки уже в сумерки. Дядя ждал нас на палубе.
– Как же вы решили?
– обратился он к Иннокентию.
– Марфенька решила,- поправил его Иннокентий и рассказал о нашем решении.
– Марфенька - умница!
– одобрил дядя и повернулся ко мне: - Значит, ты остаешься работать на острове?
– Да, дядя. А ты?
Дядя улыбнулся как бы самому себе. "В усы", сказала бы я, будь у него усы, но дядя всегда тщательно выбрит.
– Разве я тебя оставлю, родная моя девочка? Тем более что здесь требуется врач. А я еще и ботаник. Буду в свободное время изучать флору острова.
– Значит, остаемся оба!
Иннокентий больше ничего не сказал, ушел к себе.
За ужином я объявила своим, что остаюсь на острове, и передала Барабашу заявление. Мы все здесь же, в кают-компании, написали заявления и отдали их Барабашу.
На другой день работы развернулись полным фронтом.
Бородачи в клетчатых рубашках, старых джинсах и телогрейках вместе с матросами делали на террасе, ведущей к кладбищу, взлетно-посадочную полосу для самолетов. (Ура, ура, значит, у нас будет регулярная почта!) Строительные рабочие собирали научные павильоны, и, забегая вперед, скажу, что они построили нам пекарню и даже баню с парилкой, хотя на "Ассоль" были души. Кстати, "Ассоль" обложили камнем и забетонировали... Получился дом-корабль на каменном фундаменте. Хотя я понимала, что это для нашего блага, но без слез не могла смотреть на скованную камнем "Ассоль".
А несколько плотников, в том числе наш Яланов, сооружали вдоль гранитной стены, у которой приютилась "Ассоль", деревянную лестницу на... четыреста ступеней.
Вы спросите: куда лестница? Зачем? Это на случай цунами. Если нам придется удирать от волн высотою двадцать метров. Вертолет с "Дельфина" (у них был собственный вертолет!), облетев остров, обнаружил на самой вершине небольшое плато, вдавленное, как чаша вулкана. На этом плато установили автоматическую метеостанцию и направленные антенны (на Москву и на Владивосток), а также актинометрический и аэрологический павильон и запасное общежитие, просторное и низкое, по типу землянки, чтоб не снесло ураганом. Экипаж "Дельфина" и обедал здесь же на острове (кухня в специальной палатке). Нас тоже прикрепили на питание к ним, так как были на учете каждая пара рук и наш кок Валерка вкалывал на самой "верхотуре", куда их каждое утро переносил вертолет. Лестница-то еще только строилась!