Охотник за головами
Шрифт:
– Есть хорошие новости, – сказал инспектор. – Только что прислали факс из Оттавы. Интерпол установил принадлежность костей. Немка по имени Лиз Грейнер покинула Швейцарию восемь месяцев назад и отправилась с палаткой куда-то в Северную Америку. О ней не было известий с прошлого августа. Шесть лет назад она попала в автомобильную аварию и сломала несколько костей. Они прислали рентген, и сейчас Джозеф сравнивает его со скелетом из Северного Ванкувера.
– Хорошо. Что-нибудь еще?
– Вскрытие монахини не выявило следов спермы.
Должно быть, его спугнула сестра, вышедшая закрыть ворота.
– Вряд
Капрал Типпл из отдела экономических преступлений считает, что на одной из пленок записан сутенер Грабовски. Они следят за неким Стивом Ракстроу, он же Лис. Ему иногда звонит кто-то, называющий себя "Хорек", и Типпл считает, что это Джон Линкольн Харди. Он двоюродный брат Ракстроу, а иногда там появляется и его родной брат по кличке Волк. Типпл записал некоторые их разговоры и прислал нам.
– Что говорит Чан?
– Через пару дней программа будет готова. Он хочет как можно быстрее заложить в нее психологический портрет.
– Завтра он его получит. Я уже пишу.
– Хорошо. Не буду больше вам мешать, – Макдугалл коротко кивнул и вышел.
Суперинтендант едва закончил прикреплять расшифровки разговоров к стене, как инспектор появился вновь. Обернувшись, Деклерк увидел у него в одной руке конверт, а в другой – маленький магнитофон. У него застучало сердце.
– Опять? – спросил он тихо.
– Монахиня.
В конверте оказались кассета и фотография "Поляроида". На ней была изображена голова монахини на шесте, на том же белом фоне, все еще в черном чепце. При виде ее выкаченных глаз Деклерк почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Из уголка одного глаза стекала тонкая струйка крови.
– Это нашли под скамьей в кафедральном соборе, – пояснил Макдугалл. – Я уже проверил. Никаких отпечатков, и никто ничего не видел.
За дверью Деклерк увидел священника с опасливо-потрясенным выражением лица.
– Поставьте пленку, Джек, – попросил он так же тихо. Инспектор включил кассету.
Сперва они услышали звуки гитары, потом слова:
Меня спросили – где Джимми-джаз?
Я ответил: "Его нет, но он будет не раз,
и ты скоро узнаешь, что такое Джимми-джаз.
– О Господи, – прошептал Макдугалл.
...отрежет тебе уши, отстрижет твою башку.
Полиция ищет, где Джимми-джаз...
– Что это? – спросил в изумлении Деклерк. Инспектор пожал плечами:
– Не знаю. Но скоро выясним.
Так ищи его где хочешь, пока не найдешь,
но потом не удивляйся, коль напорешься на нож!
Полиция ищет, где Джимми-джаз...
Вжик! Вжик!
Вторник, 2 ноября, 1.12
– Это же рок! – воскликнул Скарлетт.
– В штаб-квартире! – подхватила Спэн.
Они поглядели друг на друга, не веря своим ушам. В это время суток если в штабе и раздавались какие-то звуки, то это был стук пишущей машинки или негромкий разговор патрульных. Услышать в этом месте рок-н-ролл казалось невозможным.
Весь день и вечер
они провели в забегаловках самого низкого пошиба, пытаясь разыскать Джона Линкольна Харди или индейца, который мог вывести на него. Оба оделись в потертые джинсы и рубашки не первой свежести, а на лице у Скарлетта проступала двухдневная щетина. За последние тринадцать часов они видели больше травы, таблеток, "снежка" и "ангельской пыли" [35] , чем проходит за год по судам во всей Британской Колумбии. Они несчетное число раз слышали разговоры о цене, качестве и порциях наркотиков и к концу дня чувствовали себя вывалянными в грязи с ног до головы. Но они не нашли никаких следов тех, кого искали.35
Таблетки фенциклидина.
Подъехав к штабу, они оставили машину без опознавательных знаков за зданием и вошли внутрь. Рок-н-ролл преследовал их:
...Эй, ребята, отвяжитесь от меня,
Я скажу, что достала меня эта херня.
Все закончится, когда придет Джимми-джаз,
Джи-а-зы-зы Джи-а-зы-зы!
Перед магнитофоном сидел парень лет восемнадцати в черных джинсах, черных высоких ботинках и черной кожаной куртке с серебристыми цепочками. Его засаленные волосы были сзади связаны в хвост. Скарлетт поискал взглядом модный гребешок "крысиный хвост", и, конечно же, он торчал из его кармана.
Вокруг него собрались другие слушатели – все, кроме Деклерка и Макдугалла, в форме КККП. Они выглядели встревоженными, а парень безмятежно раскачивался на стуле в такт музыке.
– Это "Джимми-джаз", – сказал он наконец. – Группы "Клэш". Третья песня на первой стороне с двойника "Звонок в Лондон". Клевый диск.
– Когда он вышел? – спросил Роберт Деклерк.
– В 73-м. На "Эпик рекордс".
– А что такое Джимми-джаз? – поинтересовался инспектор Макдугалл.
– Не знаю, – парень пожал плечами. – Наверное, доза. Вы что, все время тут такое слушаете?
– Не совсем. А где можно купить этот альбом?
– В любом магазине пластинок. "Клэш" сейчас на подъеме. Если хотите, могу дать вам то, что есть у нас на радио.
– Пожалуйста. И желательно сегодня.
Скарлетт и Спэн обогнули группу меломанов и поднялись на второй этаж. Они хотели еще раз взглянуть на выставку в кабинете суперинтенданта. Уже наверху Скарлетт сказал:
– Тьфу! Это не панк-рок, а какой-то пакость-рок!
– А мне нравится кое-что из "Клэш", – задумчиво заметила Кэтрин Спэн.
– Хозяин – барин, – пожал плечами Рик.
Женщина чуть подняла одну бровь:
– Ты ведь о них ничего не знаешь. И не хочешь знать со своей ограниченностью.
– Думаешь, Кэти? Я все же не Рабидовски. "Клэш" из Англии, как и "Секс пистолз". Первая волна нового музыкального течения.
– Ох ты! А я думала, ты полный болван.
Первое, что они увидели, войдя в кабинет Деклерка, это разбросанные кругом книги. Оба взяли по одной и поглядели названия. Одна книга называлась "Убийства на почве секса", другая – "Сексуальная патология".