Охотник за бабочками
Шрифт:
— А если я пожелаю, — хрустнул пальцами паПА, — Жареного слона с ежиками?
Кузьмич в кармане надсадно закашлял, а сам я побледнел. Хорошо, что паПА мгновенно передумал.
— Да нет. Не пойдет, — я облегченно вздохнул. Пронесло, — Знаю я один рецепт старинный. Ныне не производимый. Может?
Я сказал, что он может все. Я куколке верил. И в свой каравай верил.
ПаПА достал электронного секретаря, пощелкал клавишами, и сообщил о желании видеть перед собой блюдо с заковыристым названием «Бурж». Из рябчиков и ананасов».
Я, было, засомневался, справится ли каравай с этим странным
ПаПА пробубнил что-то вроде: — «Совершенство», — накинул на агрегат простынь и лично отволок его за свой письменный стол. Без всяких комментариев. После этого, совершенно счастливый, занял место председателя комиссии, ударил в круглую железяку и возвестил о закрытии первой части испытания.
— Результаты тайного голосования узнаете потом, — паПА обернулся, любовно взглянул на мерцающий зелеными лампочками каравай, — А сейчас я объявляю о начале второго этапа. Желаю, чтобы к завтрашнему утру, каждая из ваших невест подарила мне самое дорогое, что у нее есть. Возможности неограниченны. А теперь ступайте, дети мои, да помогут вам Великие законы Великой Галактики.
Я выходил последним и уже в дверях не удержался и взглянул на паПА. Он сидел на корточках у моего каравая и наблюдал, как из агрегата появляется поджаренный хвостик слона.
Через полчаса после представления у паПА, мы с Кузьмичем сидели в укромном уголке парка под раскидистыми ветвями орешника. Вернее, сидел я, а Кузьмич, как и положено настоящей бабочке, порхал рядом.
— Ее способность делать конфетки из подручного материала весьма настораживает, — Кузьмич, не забывая работать крыльями, сложил руки на груди и закинул одну ногу на другую. Весьма удобный способ отдыхать в полете, — Как можно засунуть в такую маленькую коробку такой большой ассортимент продуктов? Ладно бы там мороженное и пирожное. А то ведь слона! Нечистое это дело.
Тут я с Кузьмичем был согласен. Конечно, имеются приборы и механизмы, которые способны регенерировать из хлама разного разные продукты. Но это так, баловство по сравнению с нашим комбайном. Никакого разнообразия и красоты. Тем более что комбайн собран не из каких-то там импортных материалов из Дальних миров, а из наших, отечественных дворецких. Есть о чем подумать.
— А если она в следующий раз решить у нас во внутренностях поковыряться? Тут, командир, нужно принять решение. Или мы ее немедленно на свалку, или она нас куда-нибудь. Что скажешь, командир?
Я как раз в это время раздумывал, что сорвать с дерева, то ли апельсин, то ли банан. Но остановился на большом яблоке.
— У нас еще два задания впереди, — сказал я, надкусывая фрукт, — Опять же ты, Кузьмич, забываешь, что мы несем некоторую ответственность перед ее племенем. Или народом, как тебе удобно. Да и паПА потом придерется. Поступим так.
Яблоко оказалось червивым. Вылезший из него червяк пригрозил кулаком и юркнул обратно в прогрызенные ходы. Надо сказать
дворецким, что б расследовали это дело.— Поступим мы так. Пройдут все испытания, и мы ее сплавим тому парню, который ее заказал. Пока он не объявился, но, надеюсь, не заставит себя долго ждать. За брюлики, разумеется. Пусть собирает ее слезы и радуется. Кстати, что скажешь по поводу второго задания?
Кузьмич проследил, как брошенное мною яблоко с наглым червяком исчезло в кустах и, только после этого, ответил:
— А тут и думать нечего. Задание кому поручено? Куколке твоей. Вот пусть она и соображает, что у нее самого дорого. Может, выдавит из себя алмаз здоровенный. Может ее покормить чем-нибудь? Говорят, с сухарей хорошие алмазы производить можно.
Кормить куколку я категорически запретил. Она некормленая вон, какие вещи вытворяет, а что будет, если пузо ее набить? Совсем обнаглеет. Кстати, надо у нее спросить, она вообще, ест что-нибудь калорийное кроме леденцов. И ест ли вообще. Может светом питается, а может энергетикой. Вон Кузьмич в последнее время все жалуется на боли в спине. Проверим.
— Ты, Кузьмич, организуй разведку, — попросил я бабочку, — Оно вроде бы и не хорошо, но надо быть в курсе.
Кузьмич ответил, что это дело без проблем и сразу же отправился на организацию. У него общение с потенциальными доносителями дворецкими было устроено по высшему разряду. Не хочешь пошептаться? А на свалку? И на свалку не хочешь? Тогда будь любезен. И мало кто отказывался.
Посидев в одиночестве минут десять, я решил, что пора сообщить Ляпушке об очередной задумке паПА.
Куколку я нашел все в том же подвешенном состоянии. И как не надоедает все время висеть вверх ногами? Головой же можно повредиться.
— Что сказали твои родственники? — куколка попыталась улыбнуться, и от этого стала еще страшнее.
— Всем, все понравилось, — признался я, располагаясь рядом с коконом, — Но у нас еще одно дельце наклевывается.
— Не тяни, — попросила куколка.
Я и так шпарю как угорелый, а она, видишь ли — «не тяни». Скоро только челноки лунные на Землю садятся.
— К завтрашнему утру, ты должна передать паПА, через меня, естественно, самое дорогое, что у тебя есть. Подожди, я еще не все сказал. Заранее предвидя тот факт, что самое дорогое у тебя на настоящий момент это я (это не я сам придумал, ПаПА в детстве сказку такую рассказывал), то спешу огорчить. Я, в качестве подарка, своему родному паПА, не гожусь.
Куколка тяжело вздохнула. Ведь, наверняка, так и хотела сделать. И себе бесплатно, и перед паПА выпендрится. Смотрите, мол, как я вашего урода обожаю. А вот хрен инопланетный.
— И последнее. Считаю, что самым дорогим не может также считаться ни камень драгоценный, тобой через силу выплаканный, ни любое живое существо, которое обитает в этом доме. Переделанное или нет. Раз и навсегда.
Куколка вздохнула еще раз гораздо тяжелее и печально осмотрела меня сверху вниз.
Меня даже передернуло. Вовремя я сообразил сказать о невозможности использования живой материи в качестве экспонатов. Руки не руки, а точно что-нибудь у меня оторвала.
— Не знаю, как ты выкрутишься из этого положения, но паПА сказал, что возможности неограниченные.