Охота на волков
Шрифт:
– Хватит! – сказала Дольникова. – Не надоело тебе еще это дурацкое занятие? Ты что, в зоопарк пришел? На зверюшек в клетках полюбоваться?! Или ты думаешь, что специально для тебя тут «пип-шоу» организовали? Решил развлечься на шару, на «обнаженку», так сказать, полюбоваться?!
Луч фонаря дрогнул, как-то неуверенно метнулся из стороны в сторону, затем осветил пару башмаков, они валялись в противоположном углу камеры.
Пока обувалась и завязывала шнурки, теплый луч фонаря неожиданно исчез.
– Эй, ты чего?! – закричала Дольникова. – Куда пропал? Ты что, боишься меня?
Пока произносила все это, несколько раз клацнула зубами от пробравшего до костей
На светлом фоне, разграфленном на ячейки прутьями решетки, появился силуэт. Отчетливо звякнуло, визитер, по-видимому, задел каким-то предметом амуниции или своим «калашом» за бетонное перекрытие. Присел на корточки, склонив к проему голову, ждал, наверное, чтобы глаза привыкли к царившему в зиндане полусумраку.
– Че я буду тебя бояться? – простуженным голосом проговорил нежданный визитер. – У меня «калаш» под рукой.
Дольникова быстро зацепила наметанным глазом самые интересные детали и подробности. К ней наведался вэвэшник, парнишка молодой, круглолицый, не успевший еще как следует заматереть и зарасти шерстью. Лет ему девятнадцать, вряд ли больше. Он наверняка из солдат срочной службы, из тех «рядовых-необученных», которых вопреки всем заявлениям продолжают снаряжать в Чечню в качестве пушечного мяса.
– Правильно, – одобрительно кивнула Дольникова. – Не надо меня бояться… Я что, на черта похожа? Нормальная женщина, как и все…
Она решила попытать счастья. Может, ей удастся установить доверительный контакт с этим молодым воином. Судя по облику и характерному говорку, он выходец из сельской местности. Или проживал до призыва в каком-нибудь захолустном городке. Именно вот такие, простые и бесхитростные, ребята в своей основной массе попадают служить на Северный Кавказ – молодежь в крупных городах либо учится в соответствующих вузах, либо, оберегаемые и опекаемые близкими людьми, активно «косит» от призыва в армию.
– Лично я бы тебя шлепнул на раз, – заявил простуженный боец. – Будь только моя воля…
– Ничего себе, – переварив сказанное, с удивлением протянула Дольникова. – Ты, случаем, не бредишь? Если у тебя температура поднялась, то сходи прими пару таблеток аспирина! Что у вас здесь вообще за произвол творится? Где твой командир? Есть еще какое-нибудь начальство, кроме этих ваших контрактников?
– Не твое дело! А ты знаешь, что у нас делают с такими вот, как ты? С проклятыми чеченскими снайпершами? В расход, и все дела! И никакая прокуратура ничего не сделает! К стенке! Без суда и следствия! Тоже мне, «нормальная женщина»…
– Да откуда ты это взял? Почему судишь заранее, хотя не знаешь, кто я и почему оказалась здесь, в вашем вонючем застенке?!
Пока боец переваривал ее слова, Дольникова решила спросить о том, что ее больше всего в данную минуту интересовало:
– Где мой сын? С мальчиком все в порядке? И что вы собираетесь дальше делать?
– Я, кстати, ваши документы проверял. Ну тогда, как вас всех из «КамАЗов» попросили…
– Не тяни резину.
– У меня память знаешь какая? Дольникова… Анна Сергеевна. А мальчика, если, конечно, он и вправду ваш сынуля, кличут Иваном. Кроме справки, выданной вам на «блоке» возле Первомайского, других документов при вас не обнаружилось…
– Ну будь же ты человеком, солдат…
– С мальчишкой что случилось? Да ничего особенного… Укусил меня за руку, а пока я чухался, дал деру…
– Ты что, бил его? – встрепенулась Дольникова.
– Нет, зачем? Хотел отвести к нам в «дот», накормить пацана,
а он, волчонок, цап меня за руку – и ходу… Я слышал, как наш «замок» на тебя орал… Что ты, в натуре, снайперша. Такие вот дела… Я вечером на часах стоял. А из вагончика слышно все, что там говорят. Пацаны наши спали, а я все слышал… Ребята утром спрашивают: как там, мол, снайперша? Шлепнули ее ночью или, может, сдали куда? Я плечами в ответ пожимаю – типа я не в курсе… А сам ночью видел, как двое, Длинный и Толян, тебя в этот недостроенный бункер потащили…– Послушай… Как тебя, кстати, звать?
– Это еще зачем? На фига тебе мое имя?
– Ладно, забудь… Ты можешь позвать командира? У вас, кажется, на «блоке» здесь лейтенант командует?
– Глухой номер… Он сейчас того… Не-а, совершенно глухой номер, может, позже удастся с ним переговорить.
– Что, опять набрался? – вспомнив разговоры контрактников, высказала она вслух свою догадку. – Это плохо… А мой сын больше не появлялся у вас на объекте?
– Как не появлялся? – донесся сверху приглушенный сиплый голос. – Вот только с час назад возле самого шлагбаума отирался. «Замок» со своими корешами взяли «бэпэху» и погнали в село, значит, за водярой. Потому что Завидяй… Гм, это к делу не относится… Короче, как только они уехали по своим служебным надобностям, как тут же твой Иван нарисовался. Мы его хотели покормить, ну и вообще, что он будет беспризорничать?.. Но он в руки не дался. Положили ему сверток с колбасой и хлебом за «пунктир», он, значит, сцапал это дело и дал ходу в направлении лесопосадки, она до самой фермы тянется…
У Дольниковой при этом известии немного отлегло от сердца.
– «Замок» у нас строгий, – после паузы сказал солдат. – Про твоего пацана он сказал, что если тот будет крутиться возле «блока»… Гм… Короче, боится, что малец может ночью гранату на «блок» подбросить. Или еще какую-нибудь подлость совершит.
– Вот только не вздумайте! Я… не знаю, что я с вами тогда сделаю!
Дольникова мигом поднялась на ноги. В бессильной ярости пнула ногой «шконку». Как бы ей хотелось вырваться отсюда наружу! Опять болезненно заныло в груди, а следом пришло чувство безысходности.
Когда встала в полный рост, то выяснилось, что потолок в камере невысокий. Привстав на цыпочки или слегка подпрыгнув, она могла бы свободно коснуться пальцами прутьев решетки.
Ну и что из того? Чтобы поднять решетку, нужно вначале отпереть увесистый амбарный замок. У кого хранится ключ от замка? Понятно, у кого. У «замка».
Надо же, какой невеселый каламбурчик получается.
– Не ори! – шикнул на нее сверху боец. – Услышать могут! Если «замок» или его кореша вызнают, что я тут базарил с тобой, будет… полный амбец! А они могут в любой момент нарисоваться!
Дольникова горестно вздохнула. Уселась обратно на свои тюремные нары, пригорюнилась, обхватив голову руками.
На какое-то время повисла тишина, показалось даже, что визитер ушел, но вскоре сверху вновь донесся простуженный голос:
– Эй, снайперша… Анна Сергеевна! Слышь, че говорю!
– Что тебе еще надо?! Вали отсюда, сосунок! Чем ты лучше своего замкомвзвода? Ух, как вы мне все осточертели…
– Да ладно тебе… Я пропитание принес. Колбаса, хлеб, яблоки… А за сына не боись. Я его не трону. И пацаны наши в принципе нормальные, не гады какие-нибудь… «Деды», конечно, малость того, отмороженные… Держи «сухпай»! Если что-то останется, огрызки, к примеру, то на пол не бросай! Завернешь обратно в газету и передашь мне! Ну что же вы?! Ешьте давайте скорей! Если меня застукают за таким делом, то башку на раз открутят!