Охота на охотников
Шрифт:
Оставалось только вычислить заведение, в котором меня дожидалась сия страдалица. А это была совсем уже задачка для первоклассника.
Где обычно собираются одинокие женщины? В клубах «кому за тридцать», более приземленным языком называемых «конюшня». А ближайший такой клуб располагался в сотне метров от меня. Какие еще доказательства нужны?
Восхищенный своей гениальностью, я пошел туда. Три тысячи, одолженные у Генахи — этой суммы должно было хватить за глаза. Собственно, я рассчитывал, что и двадцати процентов означенной суммы хватит. Чай, не в ресторан намылился. И не то, чтобы цены в подобных клубах были на порядок демократичнее, чем даже в давешней «Таверне». Просто цели перед посетителями стояли разные.
Под
Я вошел внутрь, и толстая тетка, отобрав у меня сто рублей, поставила на запястье штампик — дескать, на эту ночь я местный Могу на улицу по-маленькому бегать и назад беспрепятственно возвращаться — и никто не потребует, чтобы я снова за вход платил. Очень гуманная система. Только вот руки пачкаются.
Отштемпелевав меня, тетка проворчала, что столик я должен выбирать сам, потому что все давно перепились, и понять, какое место свободное, а какое — не очень, она уже не в состоянии, и потеряла ко мне интерес.
Я же к ней интереса с самого начала не имел — она совсем не была похожа на ту, что ждала именно меня, — а потому последовал ее совету и прошел в зал. Краткий осмотр показал, что разобраться, где свободное место, действительно сложно. Я решил особенно не умствовать, и бросил якорь у барной стойки. Престарелая девушка, колдовавшая там, за деньги одарила меня сухариками, бутылкой пива и — бесплатно — кривоватой ухмылкой, после чего переключилась на других клиентов.
Собственно, торчать у барной стойки и разглядывать танцующих — это было не совсем то, за чем я явился сюда. Но сразу брать быка за рога не стал, резонно рассудив, что сначала неплохо бы приблизиться к присутствующим в смысле находящегося внутри градуса. Иначе общение будет происходить на разных языках, что не способствует достижению консенсуса.
Пока я думал эту умную мысль и пристраивался к бутылке, стараясь с первого раза определить, с какой стороны у нее горлышко, все проблемы решились сами собой. Вернее, они решились миниатюрной шатенкой, которая, похоже, свою бутылку пива уже употребила. С ее размерами такой дозы оказалось вполне достаточно, и теперь она была весела, мила и очень общительна.
Подбежав ко мне — я даже не понял, то ли с танцпола, то ли из-за какого-то столика, — она выхватила бутылку, со стуком поставила ее на барную стойку и прокричала, перекрывая гул пьяных голосов и грохочущую музыку:
— Пошли танцевать! Чего стоишь, скучаешь?
Охреневший от такой непосредственности, я послушно влился в круг танцующих, подозревая, что навсегда лишился честно купленного пива — наверняка кто-нибудь высосет под шумок.
Откровенно говоря, дерганье под современные ритмы не по мне, максимум, что я могу изобразить более или менее прилично — это станцевать медленный танец, не наступая партнерше на ноги. Но быстрый взгляд вокруг убедил меня в том, что сегодня таких, как я, — подавляющее большинство, а значит комплексовать не стоит.
Пиво из маленькой шатенки рвалось наружу, но не как у обычных людей, а через рот и в виде слов. Пока мы изображали эпилептиков, окруженные такими же припадочными, она успела поведать, что ее зовут Кристина, что ей тридцать два, у нее сын по имени Саша, десяти лет от роду, что работает она бухгалтером в оптовой компании, в «конюшню» пришла в первый раз, и то потому что подруга вытащила — сказала, мол, хватит тебе дома сидеть, пора обрадовать истосковавшихся по настоящей красоте мужиков своей внешностью. Подруга, кстати, дама замужняя, но муж уехал на выходные рыбачить-охотничать, и на пару вечеров она, оказавшись предоставлена сама себе, тоже решила слегка
поохотничать. Вон, кстати, она сидит, в окружении двух грузин. А сама Кристина — не замужем, нет. Если бы была замужем — то никогда и ни за что. Потому как по природе девушка верная, честь блюдет, и мужа, если доведется, даже из глубины сибирских руд дождется, сохранив девственность и ни разу не посмотрев на соседа по лестничной площадке. Вот такая дивная история, которую я выслушал, не проронив ни слова. Не потому, что не хотел, а потому что вставить его было некуда — речь Кристины была на удивление монолитной. Ни трещинки, ни зазора.— А тебя как зовут? — спросила она и наконец замолчала. То ли батарейка села, то ли решила послушать, как звучит мой голос. Тоже нужное дело — а вдруг я глухонемой, или у меня писклявый визг, от которого возбуждаются мышки, но никак не люди.
— Паша, — я, решив, что подпольная жизнь должна быть подпольной даже в мелочах, взял себе первый попавшийся псевдоним. Мог бы и не брать — девушке было пофигу, «Пашу» она, кажется, и фиксировать нигде для себя не стала. Ее очень занимал сам разговорный процесс.
— А ты чего у бара такой грустный стоял?
— Я не грустный, — отозвался я. — Я просто трезвый. Понимаешь, на работе задержался, только сейчас пришел. Хотел всех догнать, а ты у меня пиво забрала. Так что я теперь вообще безнадежно отстал.
— И не надо тебе никого догонять! — убежденно заявила она. — Мне пьяные мужики вообще не нравятся!
Похвальная откровенность. Я понял, что мои акции котируются чрезвычайно высоко. Во всяком случае, на ночь в теплой постели их должно было хватить. Правда, перед этим предстояло еще пережить акустические атаки словоохотливой Кристины, но я надеялся справиться с этим — как-никак, женат был дважды, и, хоть оба моих брака, даже сообща, продлились меньше полугода, кой-какой опыт по себе все же оставили. Да и помимо браков, собственно, я вел совсем не монашеский образ жизни, а потому прибег к давно опробованному способу: отключил мозг и стал воспринимать болтовню маленькой шатенки, как фон. Вроде музыки, что бухала по ушам со всех сторон. Или вот этого шлимазла в вязаном свитере, который уже третий раз врезался в меня. Нажрался, падла!.. Ладно, пусть живет, раз он всего лишь фон.
Но, так как уши я не затыкал, слова Кристины все-таки падали на поверхность моего мозга. Ростков не давали, однако память по себе оставляли. Так, в течение следующих пятнадцати минут я узнал, что на пьющих у нее, натурально, идиосинкразия, что со своим мужем она рассталась именно по этой причине, а ко мне подошла, потому что я выгодно отличался от остальных мужчин твердой стойкой. Ей вдруг показалось, что я и в жизни должен быть таким — несокрушимым, как скала, и на меня можно положиться в полном смысле этого слова. Ведь у меня такая твердая стойка.
В награду за то, что с небывалым мужеством выдержал второй словесный водопад, я был захвачен Кристиной в плен и доставлен к ней домой. Причем она даже не попрощалась со своей подругой и двумя ее грузинами, и не стала выяснять, хочу я куда-то ехать или нет. Так хотела она, и этого было достаточно. Мне оставалось лишь уповать, что в постели ее рот будет хоть ненадолго закрываться. А в том, что до постели дойдет, сомневаться не приходилось — она тащила меня к себе явно не для того, чтобы интерьер облагородить.
Но, в общем и целом, все прошло на уровне. Трепаться Кристина действительно перестала, однако роль рулевого мне не уступила, и, засыпая, я испытывал двойственное чувство. С одной стороны, инстинкт продолжения рода был удовлетворен, а с другой — вроде как не я ее, а она меня… М-да.
Впрочем, неважно. Основная цель была достигнута, ночлег найден. Так что, проснувшись следующим утром в семь часов, — нервы, чтоб им пусто было, — я чувствовал себя очень даже неплохо. Пожалуй, получше, чем если бы провел ночь в гостинице. Хотя и похуже, чем у себя дома.