Охота на некроманта
Шрифт:
Нога, которая оказалась зажата между тушей Егора и полом, болела адски. Бежать было некуда, оставалось только принять неизбежное. Ну и немного подрыгаться перед финалом, потому что где-то сзади есть еще Настя, которая точно такого не заслужила.
Егор почему-то медлил. А может, ему просто не хватало сил.
Лука попытался снова поднять оружие или хотя бы направить прицел на Ингу, но тут она снова раззявила пасти — все три, и пальцы разжались сами собой.
Жуткий беззвучный крик все длился, и Луке уже хотелось, чтобы хоть кто-то прервал этот кошмар. Сердце кольнуло раз, другой, и тупая боль
Крик прервался резко, одновременно с выстрелом. Потом снова грохнуло, и от второго выстрела у Луки прояснилось перед глазами.
Настя, пошатываясь, стояла позади Инги и выпускала в нее пулю за пулей, каждую с паузой в пару секунд. Растрепанная, измазанная в грязи и чьей-то кровище. Зато изящный пистолет Марка пришелся ей как раз по руке.
Первым выстрелом она попала как раз в центр орущего рта на левом плече, превратив его в ошметки и прервав мучивший Луку звук. Вторая и третья пули вошли Инге в голову и завязли там. Четвертую, пятую и шестую Настя отправила в центр корпуса, где могли крепиться основные центры, отвечающие за движения. Замыкающие седьмая и восьмая попали в правое плечо — одна в лоб корчащейся морде, другая лишь чиркнула по толстой шкуре и ушла в стену.
Печати, спрятанные в пулях, расправлялись по очереди, срабатывая, и объединялись в единую сеть. Настя выронила бесполезный пистолет и отшатнулась.
Сеть замкнулась, обхватывая вставшую целиком. Инга забилась в ней, словно акула-молот, заскребла лапами, оставляя в полу глубокие рытвины, попробовала ухватить сеть рукой, но тут следующая пуля ударила ей в голову. Брызнуло чем-то темным, густые капли попали Луке на щеку и обожгли.
Голос своего ругера Лука бы узнал из тысячи других.
Стрелял Егор. Наверное, вытащил пистолет из пальцев, пока Луку тут крыло от воплей.
Теперь он укладывал пули прямо в башку твари, не давая ей передышки. Пули в ругере были, конечно, не чета Марковым — никаких общих сетей, лишь разовые бронебойные армейские печати. Каждая срабатывала и выжигала вокруг себя ткани, обращая в прах. Грохнуло еще раз, и раздался порожний щелчок — магазин закончился. С последним выстрелом от своей головы у Инги ничего не осталось, и Лука почувствовал, как дурнота исчезает, тает, оставляя во рту едкую кислоту.
Сработала большая сеть — резанула с хрустом, точно стальными струнами рассекая бронированный слой кожи, сжалась и лопнула — Инга все-таки дотянулась до одной из нитей и сдернула с себя печать. Поднялась, разворачиваясь к Насте уцелевшей мордой на правом плече, качнулась, и тут ее смел успевший встать на ноги Егор.
Они вновь упали, но теперь уже Егор оказался сверху, засунул руки в прорехи, пробитые пулями, и рванул, раздирая Ингу на части, перехватил, рванул еще раз. Внутри у Инги точно бурдюк с жижей лопнул. Остатки панциря Егора залило черным, едким. И тогда он первый раз зарычал, словно от боли.
Что-то зашипело, снова лопнуло, по ушам резанул еще один крик без звука.
Луку опять скрутило, слабее, чем в предыдущие разы, но лишив и так небогатых возможностей помочь.
Инга билась в агонии. Егор размазывал ее, не давая времени срастить хоть что-то. Его самого разъедало, выжигало то, что было у нее внутри.
Черная гадость липла к панцирю, пузырилась, меняла цвет на серый. Костная ткань под ней становилась хрупкой, точно стекло, лопалась. Воняло так, что хоть святых выноси.А потом Настя докинула печать. Самую простую, на упокой. Примитивнее не придумаешь. Зато вложила туда чуть ли не весь запас таланта. Хотя какой там запас у седьмой категории — так, слезы одни.
Но, мать ее под плиту, сработало!
Печать попала прямиком под руки Егору, который вмял ее Инге куда-то в глубину, отшатнулся, и Настя успела закрыть покрышку.
Инга расползлась в бурую жижу. И наконец зазвучала четвертой формой.
Лука откинулся на уцелевшую в драке дверь и прикрыл глаза. Если раньше тошнило от воплей Инги, то теперь от ее запаха. Гнилью несло запредельно.
Наверное, это и стало последней соломинкой на спине его верблюда. Прозекторская резко крутанулась вокруг своей оси, пол поменялся местами с потолком.
И уже по потолку, пошатываясь, медленно прошел Егор, от которого осталась едва ли треть. Качнулся, огибая растерянно хлопающую глазами Настю, наклонился над лежащим на полу Марком, обернулся, посмотрел Луке в глаза и коротким резким движением оторвал Марку голову.
Совсем.
И тут, в конце концов, сверху кто-то поимел совесть, и Лука смог потерять сознание.
Эпилог. Настя
2020 год, Раевское кладбище
В исторической перспективе после времен смутных всегда наступали времена спокойные. Этим усиленно пользовались летописцы, чтобы возвеличить победивших, окончательно втоптать в грязь проигравших, ну и гонорара за летопись слупить, конечно.
Настя ощущала сейчас себя таким летописцем.
За последние дни спокойных минут выдалось — по пальцам пересчитать. Все никак не находилось времени, чтобы остановиться, подумать, поискать путь получше, не ломиться сквозь бетонные стены.
Сейчас у Насти времени на раздумья было сколько угодно. И она уже полчаса усиленно думала, и чем дальше, тем меньше ей это нравилось. Сколько ни напрягай мозги, выхода из сложившейся ситуации не находилось. На шахматной доске был не шах, а мат. Королю. И игроку — тоже мат.
И что с этим делать — пока было не ясно.
Настя пошарила у Луки в бардачке, нашла сигареты, повертела пачку в руках, но так и не решилась закурить. Вот всегда с ней так: понравится, возьмет, посмотрит, очень захочет попробовать, но в последний момент испугается и сбежит.
И ладно бы только в мелочах, но нет. Со всем так: с Лукой, с Егором, с сигаретами этими проклятыми. На курсы, что ли, какие-то сходить? Сказать: здравствуйте, вы знаете, я некромантка, но никак не могу решиться завести отношения или закурить. Кто он? Покойник, конечно. Или коллега. Да какая разница, научите хотя бы курить!
Настя убрала обратно сигареты и отстегнула ремень. За последнее время внедорожник Луки стал вторым домом. Особенно с учетом того, что первого у нее теперь нет. Правда, Лука обмолвился, что когда все закончится, она поживет у него. Временно, разумеется. Пока он не найдет способа компенсировать ей утраченную квартиру. Ключи вот даже оставил...