Чтение онлайн

– Должность главного над всеми мудрецами, – предполагаю я, – это соответствует статусу тройки.

– Мудрецы рассеяны по двум материкам, – говорит мастер. Замечаю, как презрение в его взгляде сменяется любопытством. Много успели рассказать генералы. В подробностях вряд ли, но в общих чертах посветили. И про меня в том числе.

– Значит, Друз Агриппа Гор знает способ, как собрать нас всех вместе.

Оборачиваюсь к генералам. Мотивы и уловки правителей по их части.

– Через Совет будет действовать, – задумчиво говорит Наилий.

– И покушений на нас больше не будет, – добавляет Марк.

Первая хорошая новость за несколько дней. Едва в

разговоре появляется определенность, генералы расслабляются и вспоминают про ужин. Меня же потряхивает от нервного напряжения и голова плывет. Давно не думала так быстро и настолько интенсивно.

– Дэлия, ешь, пожалуйста, – тихо говорит Наилий, – тебя скоро ветром будет качать.

– Если еда не кажется вкусной, то есть сладости. Ты любишь конфеты? – спрашивает мастер, а я теряю дар речи. Вспоминаю холодный и агрессивный прием, презрение, почти ненависть и теперь не знаю, как реагировать.

Начальник интерната молча встает и уходит к ширме у дальней стены. Минуту чем-то шуршит, а я недоуменно смотрю, как улыбаются оба генерала. Возвращается мастер с бумажным пакетом и кладет его ко мне на колени.

– Ка-ра-мель, – произносит он по слогам, – может быть высохла немного, кусай осторожно.

Открываю пакет и вижу ровные бруски мягкого золотистого оттенка. Не фабричное изделие. Явно варили и резали в интернате или где-то поблизости.

– Спасибо, – замолкаю, пытаясь сообразить, как обратиться. Звания не знаю, имени тоже, потом решаюсь и выдыхаю, – мастер.

– Ешь, – сухо отвечает он.

Конфеты действительно вкусные, хотя другими они просто не бывают. На сладкое аппетит у меня есть всегда и настроение поднимается. Столики убирает все тот же мальчик-дежурный, желает мастеру вещих сновидений и уходит.

– Женщина, ты спишь здесь, – громко заявляет начальник интерната.

Марк прячет смешок в кулаке, а я давлюсь карамелью и задаю два глупых вопроса.

– Почему? А где здесь?

– Потому. За ширмой.

Генерал девятой армии хохочет в голос, а Наилий мрачно интересуется.

– А где же будете спать вы, мастер?

– Тоже здесь.

Лицо Наилия вытягивается, а глаза становятся круглыми. Марк давится смехом, но умолкает, стоит только мастеру строго на него посмотреть. Превосходно. Моим мнением как обычно забыли поинтересоваться.

– Не хочу беспокоить вас своим присутствием, – начинаю сочинять отговорку.

– А я не хочу блуда и разврата в интернате.

Буднично и спокойно, не обращая внимания на фыркнувшего Наилия. Бывшего наставника двух генералов сложно вывести из равновесия, я это уже поняла. Но теперь каждый желающий будет решать, куда мне идти и что делать? Я уважаю чужие правила и порядки, но всему есть предел.

– С меня достаточно статуса любовницы генерала, – тихо отвечаю, убрав мешок с карамелью в сторону, – не желаю слухов о том, что провела ночь с начальником интерната.

– Раньше надо было думать о репутации.

– Репутация Дэлии вне подозрений, – жестко обрывает Наилий.

Наставник являет миру слабое подобие улыбки. Уголки губ чуть вздрагивают и тут же возвращаются в прежнее положение.

– О, если её чистота кристальна, то к ней, как к снегу на вершине горы не пристает грязь. Не желает делить комнату с одним мужчиной, будет спать в общей с выпускниками.

Оборачивается ко мне и добавляет, склонив голову на бок.

– Не зря же одела форму.

Резко поднимаюсь на ноги и отвечаю чуть дрогнувшим голосом.

– Благодарю за кров и пищу, мастер, но…

– Мы идем в общую комнату все вместе, – вмешивается

Наилий, не дав мне попрощаться. Он тоже встает и подходит вплотную, наклоняется ко мне, вздрагивающей от негодования, и шепчет.

– Во всем нужно искать плюсы. И сдавать бесперспективные позиции в обмен на тактическое преимущество. Наставник упрям, но на подлость не способен. Идем.

Маневр не понятен, но оба генерала спокойны. Марк на ногах и желает мастеру вещих снов. Беру себя в руки и подчиняюсь обстоятельствам. Ночью я по лестнице обратно не спущусь, да и глупая в целом выходка с побегом. Наилий кладет руку на мою талию и чуть подталкивает к двери.

Пустой и темный тренировочный зал встречает ароматом сандала.

– Разврата он не хочет, – ворчит Марк себе под нос, – а мы спать должны, как патроны в обойме.

Совесть колет больно. Из-за меня генералы терпят неудобства. Подстраиваюсь под размашистые мужские шаги, обреченно опустив голову.

– Не поверю, что кадеты в деревню не бегают и никого оттуда не приводят, – усмехается Наилий. – До сих пор, наверное, дырка по стене кочует. Разберут по камням, найдет наставник, по клеткам всех рассадит, прикажет заложить, а её снова разбирают уже в другом месте.

– А как же, – смеется Марк, – думаешь новое поколение дурнее нас?

Генералы улыбаются и переглядываются, уверенно направляясь к двухэтажному бараку. Во дворе интерната холодно и мои голые руки мгновенно покрываются гусиной кожей. Пару раз стучу зубами и с завистью смотрю на невозмутимых полководцев. В темноте не спотыкаются, не мерзнут, все неприятности встречают усмешкой. Из железа их делают что ли? Охраны нигде нет, нам всего один раз попадается на пути дежурный и тот, видя белую форму, тут же теряет интерес. Ни камер видеонаблюдения, ни электронных замков со сканерами отпечатков пальцев. Удачно, конечно. Будь здесь обычная система безопасности и трюк с переодеванием лишился бы смысла. Дверь в барак деревянная, замок врезан музейный под ключ нелепой формы с зазубринами. Открыта дверь. Невероятно. Военное учебное заведение и такая беспечность. Хотя быть может я не права, и внешний периметр защищен, как секретная база.

– К выпускникам пойдем? – спрашивает Наилий, толкая дверь.

– Нет, давай ко второй ступени, – отвечает Марк. Они спят крепче.

– Почему? – срывается с моих губ.

Генерал девятой армии пропускает меня вперед и говорит в спину.

– У них только начались боевые тренировки. Устают так, что не могут есть. Выстрелом над ухом не разбудишь.

Много слышала о жестоких методах обучения в училищах и горных интернатах. Всегда казалось, что рассказчики зря нагнетают. Мальчики должны расти сильными и выносливыми. То, что я сегодня видела в исполнении Марка, от рождения не дается. Жесткий режим и строгий наставник не самое страшное, что может случиться. Но мнение меняется, как только я вижу комнату второй ступени.

На всю длину от стены до окна два яруса деревянных настилов. По-настоящему гигантская двухэтажная кровать на тридцать цзы’дарийцев. Мальчишки спят и сопят, а кто-то один даже присвистывает. Полуголые, едва прикрытые каждый своим одеялом, худые настолько, что выпирают кости. Голые пятки торчат и свешиваются с края настила. Подушки где угодно, но только не под бритыми на лысо головами. Обнимают их кадеты, как мягкие игрушки. Изможденные все и замученные. В синяках и свежих ссадинах. Комната крошечная, забита до отказа и воздух тяжелый от дыхания. Странно, но я не чувствую запаха пота, хотя от разгоряченных тренировками тел разве что пар не идет.