Охота на духов
Шрифт:
Ренн слабо улыбнулась.
Торак присел на корточки и стал набирать в бурдюк воду.
— Кстати, что это за река?
— Не знаю. Да и какая разница? Если мне в ближайшее время не удастся съесть хоть кусочек мяса, то я съем свой мешочек со снадобьями.
Но Торак ее уже не слушал. Стащив рукавицу, он сунул руку в воду и что-то там вылавливал.
— Что там у тебя? — спросила Ренн.
Он показал ей светло-коричневый волосок длиной примерно с его большой палец.
Северный олень!
— Они, должно быть, там, выше по течению, — сказала Ренн.
Оба прислушались. Но река болтала чересчур громко.
Дальше оба ее берега были настолько завалены камнями,
Однако идти вдоль реки оказалось куда сложнее, чем они рассчитывали. Торак просто в ужас пришел от того, как сильно он ослабел: перед глазами то и дело расплывались черные круги, каждый шаг давался с трудом. Ренн старалась не отставать, но тоже еле пыхтела.
Волк, как всегда, появился совершенно неожиданно и прямо над ними; сперва он остановился возле одной из загадочных фигур из дерна, постоял немного, а потом ринулся вниз, к Тораку, сообщая на ходу: «Северные олени! Скорей! Будет отличная охота!»Шерсть у Волка от возбуждения стояла дыбом.
Торак передал это Ренн, и ее глаза под защитной маской радостно блеснули:
— Пошли скорей!
Торак быстро объяснил Волку, что тот должен охотиться без них, в одиночку; так у него будет куда больше возможностей убить оленя. Волк спорить не стал и мгновенно исчез за холмом.
Предвкушение охоты придало Ренн и Тораку сил. Ближе к вершине холма они легли на землю и дальше осторожно поползли на животе. У северных оленей чуткие уши и острый нюх. Если они действительно по ту сторону холма, то теперь главное — ни в коем случае их не спугнуть.
Бесшумно скинув с плеча лук, Торак достал из колчана стрелу и заметил, что Ренн успела уже и стрелу достать, и вложить ее в лук, и стянуть свои рыжие волосы тесемкой, и засунуть их под капюшон, чтобы олени не заметили на снегу столь яркого рыжего пятна. Поймав взгляд Торака, она коснулась перьев ворона — своего хранителя, — нашитых на куртку, и улыбнулась знакомой, ободряющей, острозубой улыбкой.
Ледяной ветер дохнул Тораку прямо в лицо, но это его только обрадовало: значит, ветер им поможет, отнесет их запах в противоположную от оленей сторону.
Торак, крадучись, добрался до вершины холма, глянул вниз и невольно затаил дыхание.
Внизу расстилалась сверкающая излучина реки, через которую… текла другая река: река из оленей! Облачка морозного дыхания, позолоченные солнцем, вырывались из тысяч ноздрей. Воздух звенел от блеяния детенышей, ворчливых голосов самок и гортанных криков самцов. И все это — на фоне дробного, похожего на барабанный бой стука тысяч копыт.
Прежде Тораку доводилось видеть в Лесу лишь небольшие группы северных оленей. Потрясенный и восхищенный, он любовался этим огромным стадом, которое неторопливо, плавно и целенаправленно пересекало реку. И конца этому стаду видно не было. Холм, на котором они с Ренн затаились, спускался почти отвесно к зарослям ивняка, за которыми был почти ровный и довольно широкий берег реки, усыпанный галькой, а чуть дальше начинался склон другого холма, внизу тоже густо поросшего ивняком. Торак догадывался, что распадок между двумя холмами — это одна из старинных оленьих переправ через реку. Фин-Кединн как-то рассказывал ему, что их стада следуют тропами предков в течение многих тысяч зим.
С холма было видно, как тесно олени соприкасаются телами, словно живая лента,
вливаясь в распадок, а затем, гордо подняв голову с ветвистыми рогами, вплавь пересекают реку и, быстро отряхнувшись, карабкаются на противоположный берег и рассыпаются по склонам холмов. Было ясно, что этот непрерывный поток оленей сопровождает и немало охотников: орлы, волки, вороны, росомахи, люди.Но где же они, эти люди?
Торак видел, как высоко в небе кружат Рип и Рек, высматривая внизу мертвых животных. Потом заметил, как один из оленей-самцов встал на дыбы и пробежал так несколько шагов, предупреждая остальных об опасности, а потом, с силой ударив копытами в землю, смело бросился на росомаху, которая, разумеется, предпочла отскочить. А вскоре Торак увидел и Волка — серую тень, скользившую рядом со стадом. Волк высматривал отбившегося от матери детеныша или просто ослабевшего оленя, который не сможет оказать ему достойное сопротивление.
Но людей-то по-прежнему видно не было! Лишь на противоположном холме Торак разглядел еще три человеческие фигуры из дерна с широко расставленными руками-рогами.
Ренн тихо шепнула ему в самое ухо:
— Здесь нам их стрелой не достать. Надо спуститься с холма вон в те заросли.
Да, Ренн права. Надо пока позабыть о людях. Сейчас главное — раздобыть мяса. А для этого действительно надо подобраться поближе к стаду. Успех при охоте на северного оленя зависит от того, как быстро ты убьешь свою жертву и как тихо ты это сделаешь, не встревожив всего стада. Стоит промахнуться, олени тут же сорвутся с места, и возможность будет безнадежно упущена.
Ренн пробормотала какую-то молитву, обращенную к хранителю ее племени. Торак тоже попросил Лес подарить ему удачу. И они начали осторожно сползать с холма к зарослям ивняка.
Торак успел заметить, что Волк, примешавшись к стаду, бежит уже среди оленей. И мысленно пожелал ему доброй охоты.
Волк бежал, окруженный таким густым, прямо-таки кипящим оленьим запахом, от которого у него не то что кишки, а даже шерсть сводило от голода.
Он чуял запах крови, выступавшей на этих странных ветках, которые олени носят на голове; чуял и замечательный запах юных оленят. К своему облегчению, запаха других волков он не почуял; значит, здесь нет никакой стаи, которая наверняка набросилась бы на чужака, на волка-одиночку, осмелившегося охотиться в ее угодьях.
Чтобы хорошенько рассмотреть будущую добычу на бегу, Волк позволил оленям его увидеть.
Крупный самец, нагнув голову и грозно топоча копытами, тут же ринулся на него: «Убирайся прочь! Прочь от моих олених!»Волк отскочил, спасаясь от острых рогов, и потрусил прочь.
Наконец в грохоте копыт он различил отчаянное блеяние олененка. Сделав петлю, он бросился туда.
Олененок отстал; весь дрожа, он стоял на крошечном каменистом островке посреди реки, и Волк сразу почуял его страх. Малыш был совершенно беззащитен. Его мать лежала с ним рядом мертвая, и ее тушу другие звери-охотники уже успели объесть почти до костей.
Волк, нагнув голову, спустился к воде, вошел в нее и поплыл рядом с другими оленями, которые не обращали на него никакого внимания, чувствуя, что охотится он не на них.
А вот олененок почуял его и сразу все понял. Его блеяние превратилось в пронзительный визг. Волк видел, как он прячется за скелетом матери, прижимаясь к земле и стараясь стать незаметным, но при этом выставляет напоказ свой зад со светлым пушистым хвостиком.
Наконец лапы Волка коснулись каменистого дна. Он добрался до островка.