Ограбить дракона
Шрифт:
– Эйден не простит тебе этого! Что ты сделал с ним?
– Не все ли равно что? Теперь ты – моя – калифорниец провел по щеке тыльной стороной ладони и я резко отодвинулась – О, чувствую, приручать тебя будет особенным удовольствием!
Алварес окинул меня взглядом и предвкушающе улыбнулся.
– И часто вам доводилось приручать женщин? Неужели никто не хочет такого видного, облеченного властью мужчину?
– Нечасто. В основном все женщины приходят в мою постель сами – не среагировал на подколку драххар Сакраменто.
– Собрались увезти меня в Калифорнию?
– Нет, дорогуша. Сначала
Останавливала мысль, что этим ничего не добьюсь, только разозлю драххара. Поэтому продолжила расспросы, лихорадочно соображая, как разрушить планы Габриэля Альвареса и сбежать. Я не могу допустить смерти Эйдена!
– Но тогда, получается, я тоже умру?
– Об этом не переживай. Как только кольцо Эйда спадет с твоего пальца, ты наденешь мое. Я привяжу тебя к себе и спасу от смерти... – с этими словами драххар запустил пятерню в мои волосы и чуть потянул назад, заставляя посмотреть себе в глаза.
– Он найдет меня! – отвела взгляд, отказываясь смотреть на похитителя.
– Не думаю, дорогуша, что после такой дозы яда он сможет обратиться и уж тем более встать на крыло – драххар убрал руку и сделал вид, что смотрит на собственное отражение в темном иллюминаторе.
– А сестру вам не жалко? Ее заставят отвечать за ваше преступление и что-то мне подсказывает, она после этого может не выжить.
– Ты права, мне жаль Вербену. Но еще больше жаль себя и свой клан, который может лишиться уникальной драххары, дарующей своему повелителю способность искать истинных. Я не могу себе позволить упустить единственную свободную Мэрет, пусть даже ради этого мне придется поступиться дружбой.
– Вижу, Эйден для тебя и правда много значит. Ты не смог убить его – рука не поднялась, не так ли? Вместо этого, оставил агонизировать от яда и ушел, чтобы тешить себя иллюзией, что ты не убийца собственного друга. Чтобы не думать о том дне, когда солнце ярко светило над Большим каньоном и ты принес голодному, ослабевшему Эйду чернохвостого оленя.
– Ты права. Мне жаль. Но не настолько, чтобы я отказался от своей затеи. Не трать слова. Для повелителя любовь слишком большая роскошь, обуза, ловушка что останавливает развитие, меч, подрезающий крылья – мужчина поджал губы.
- Я уже говорила, что ты бесчувственный мерзавец?
– Еще нет, но отныне у нас будет ооочень много времени для разговоров! Тебя ждет целая вечность рядом со мной и, поверь, я научу тебя уважительному отношению! Кстати, ты чего-нибудь хочешь? – не дожидаясь ответа, драххар позвал кого-то из своих приспешников и велел принести поесть.
– Я не голодна.
– Тогда просто посидишь рядом, ковыряясь в тарелке. Знаешь ли, терпеть не могу есть в одиночестве.
Эта фраза напомнила о том, как Стэн составил мне компанию за завтраком, когда тоже заявила,
что не люблю есть одна. На глаза против воли навернулись слезы. Я не хочу оставлять клан Эйдена, не хочу, чтобы мой драххар погиб! Но что я могу сделать? Как сбежать от нескольких драконов с самолета? Как вернуться в Нью-Йорк?ГЛАВА 48
ГЛАВА 48
"Женщины не мыслят... они замышляют!"
Чтобы чем-то занять себя, решила и правда немного поковыряться в овощах, что исходили паром на моей тарелке рядом с хорошо прожаренным мясом.
– Есть со связанными руками не удобно. Может, развяжешь?
– я просительно протянула руки к Габриэлю.
Драххар настороженно поглядел на меня, словно бы вопрошая " Что ты задумала?"
– Ну же, смелее! Или, по-вашему, слабая человеческая женщина может побороть толпу драконов, а потом развернуть самолет и посадить в Нью-йорке?
Драххар еще раз окинул меня цепким взглядом и произнес:
– Ты права: в нашем случае, не имеет значения, что ты затеяла. Потому что я дракон, а ты пока что лишь человечка.
С этими словами он извлек из кармана складной нож. Лезвие выскочило так резко, что я невольно вздрогнула.
Когда с удовольствием растирала затекшие запястья, кольцо Эйдена соскользнуло с пальца и закатилось под сиденье.
– Отлично! Теперь, если Эйд и успеет прийти в себя до того как умрет, он не узнает куда я тебя везу – рассмеялся Алварес.
Я ощутила, что вот-вот потеряю сознание. Голова кружилась, дышать становилось все труднее, а пальцы онемели так, будто долгое время держала их в снегу. Габриэль поспешно надел мне свое родовое кольцо: золотое, с крупным рубином. Я тут же согрелась, а дыхание вернулось в норму. Неужели теперь я могу жить лишь будучи приложением к дракону?
Тем временем калифониец разыскал под сиденьями родовой артефакт Эйдена и унес куда-то. Наверняка выбросил за борт.
– Приятного аппетита, моя драххара – произнес противный змей, лучась улыбкой.
Молча взялась за вилку и нож, представляя, на месте мяса хвост одного гадского дракона. Вдруг в бедро сквозь ткань платья вонзилось что-то острое и твердое. Рефлекторно поерзала в кресле, стремясь принять более удобную позу, но нечто, лежащее в кармане, все равно кололо кожу.
И тут я вспомнила о крупных голубых топазах, что взяла из сокровищницы Эйдена, которые после приема переложила в карман домашнего платья.
Я задумалась, вилкой вчерчивая дорожки в овощном рагу.
В сказках и легендах не раз говорилось, что дракон чувствует украденные из сокровищницы вещи. Даже если взяли единственную монетку, похищенное не утаить никакими хитростями. Как ни прячь, крылатый змей все равно отыщет и вернет свое!
Может, еще не все потеряно? Эйден разрешил мне взять эти дивные камни. Но если подкинуть парочку Габриэлю, не сменится ли у них статус с "подарено" на "украдено"? Вдохновленная этой мыслью, съела предложенную еду и с улыбкой произнесла:
– Спасибо, было очень вкусно!
Драххар воззрился на меня так, словно у меня выросли еще две головы.
– Однако, несмотря на все, у тебя отменный аппетит! С чего вдруг такая перемена? – спросил Габриэль, утирая губы белоснежной салфеткой. Он сделал знак двум драконам, что сидели в соседних креслах, унести посуду.