Огонёк для трех монстров
Шрифт:
— ааа… — я стону ему рот и кончаю, Лехш чуть отстраняется от моего лица, улыбается гад такой, руку от клитора не убирает
— хитрюга, развела сырость, а сама кончила за пару минут — улыбается, зацеловывая мне шейку, покусывает и зализывает укусы, так хорошо.
— больше не спрашивай любим мы тебя или нет, поняла меня? — строго без улыбки спрашивает меня. Насупливаюсь снова и губы надуваю, но послушно киваю — умничка — целует в губы, а сам уже несет меня по ходу в свою пыточную, это пещеру сексуальных пыток я так называю, сейчас будет меня до сквирта доводить гад озабоченный! Вот только улыбаюсь я и волосы золотом светится начинаю, эх вот так и выдаю себя, Лехш смеется прижимает крепче к своей груди и ускоряет шаг.
13
Как старший и
— Черная смерть! Что? Как?… Как ты смогла пройти охранную паутину? — я, вскакивая с кровати, малышка спит в объятиях Мола, он опять ревнивец её под себя подмял так и уснул, прижимая её как игрушку к себя.
— Шерх, здравствуй. — молчит, осматривая гнездо, по нашей матери никогда нельзя понять, что она думает — у вас очень много энергии, светлой энергии. Почему до сих пор вы не в родном гнезде на нашей планете? И где этот аккумулятор что выдает столько светлой, чистой, сладкой энергии?
Перед материю нельзя показывать растерянность или страх, она одна из самых чистокровных самок нашего вида — только сила и жестокость могут помочь с ней разговаривать.
— Отвечай Шерх — спокойно повторяет она, душит меня ментально, думает подавить как обычно.
— Ты вошла без приглашения, ты в чужом гнезде, здесь ты не главная, ты самка и задавать вопросы буду я. — собираю вокруг себя тьму, да мама я твой сын и тебе придется сейчас склонить голову, Настя усилила меня в разы, в отличии от всех арахнидов мы с братьями пропускали свет нашей девочки через себя и росли как магически так и ментально, свет нас не сжег, ведь мы избранные Насти — хотя должен был, сейчас я на много сильней ни только матери но и отца. Мы не хотели афишировать свою силу, чтоб не подставлять нашу малышку. Королева мать отшатывается на пол шага, но не падает на колени — все-таки она очень сильна.
— Повторяю вопрос как ты вошла? — я слегка придавливаю ее тьмой, ей тяжело и этот удар держать не падая на колени, она злится, пытается трансформироваться в арахну, вот не угомоненная, не может смириться с сильнейшем, отец единственный смог её подмять под себя, и благодаря своему яду, что отец смог усвоить своим существом, она теперь не может его убить или подавить ментально.
— Мама… — зову я, вдруг поможет и она успокоится, мы никогда так ее не звали, никто из пауков не зовет своих матерей просто мамами, это считается проявлением слабости. Она вздрагивает, глаза её наполняются чернотой.
— Сопляк! — шипит она и, к моему удивлению, выпускает своего монстра, да зря я ее пожалел, нужно сразу ее было усыплять и укутывать в кокон. Передо мной изящная арахна, утончённые лапы, голова — туловище хищно угловатое и будто слабое на вид, это обманчивое мнение. Черная смерть очень сильна и опасна.
Братья не проснуться, знаю, она морок наложила на них, меня не смогла усыпить — все-таки я старший ее сын, просто не подействовала ее тьма на меня. Придавливаю ее своей тьмой как мухобойкой — сама напросилась. Паучиха распластывается на полу, взрывая землю под собой, нужно потом быстро все исправить — чтоб Настя не увидела, а то она сейчас такая плаксивая стала. В груди теплеет пока думаю о своей девочки, наше родное гнездо на родной планете никогда не сможет нас принять, жаль. Ментально вынимаю из матери причины, по которым она пришла к нам, и как она попала сюда, ага вот оно что, по нашим энергетическим потокам она как паучиха по паутине уловила светлые энергии. Все-таки мы как ее дети не оторваны от нее до конца, интересно, ни одна арахна не признавала связь со своими детьми, оказывается связь есть. В ней проснулся голод её наследия — первобытной Тьмы, она хочет пожрать энергию света, ее монстр рвет ее нутро, отец не смог сдержать ее, и она утонула во тьме, и…
— Ты убила отца… — меня начинает мелко трясти от злости, — Как ты смогла перебороть яд привязки? — картинки всплывают в моем сознании, она пожрала его во сне, ввела свой яд и напустила
морок со своей тьмой и пока он спал она на живую его рвала на чести, а он не смог сопротивляться. Боги! Она была рождена с тяжёлым наследием тьмы, что не каждый Арахнид вынесет — Черной смертью и теперь она стала настоящей смертью, Тьма поглотила её, она стала марионеткой тьмы. Придворных арахнидов спасло то, что она уловила энергию по нашей связи, более сладкую еду, светлую энергию.— Шерх что происходит? Это кто? — Вот же… Настя ведь светлая, и сильная к тому же, она не уснула под мороком матери, как братья. Глупенькая подходит и рассматривает расплющенного огромного паука. — Зачем ты делаешь больно своему, как я понимаю сородичу?
— Маленькая отойди, иди ко мне на ковер, ножки еще простудишь — зову, но она стоит и внимательно рассматривает нашу мать. А сама голенькая и босая, с торчащим пузиком, стоит на земле, возле арахны.
— У этого паука одно сердце черное, а другое не бьется, мертвое сердце рядом с бьющемся черным, он умирает, точнее его убивает из нутрии что то, он … не пойму… можно я притронусь к нему? Меня так и тянет прикоснуться, я могу помочь, наверно… — поворачивает голову и смотрит своими переливающимися глазками умоляюще.
— Нет! Быстро вернулась в постель, по жопе получишь — выпускаю частично монстра, чтоб поняла уже что не шучу. Пугается и бегом возвращается в кровать, вот и умничка, но по жопе все равно получит, выдумала прикасаться к чужому монстру. Зараза маленькая.
— Спи! — приказ, и вот на полу уже лежит красивая женщина, тоненькая, фигуристая, с длинными черными волосами, заплетёнными в витиеватую толстую косу. Укутываю ее магией и паутиной беру на руки и уношу, нужно вырыть темницу, у нас не было нужды для тюрьмы или карцера, но вот появилось.
Ментально даю подзатыльники братьям, чтоб проснулись, проверяю как там Настя — так и думал дуется на меня, но молча сидит в кровати вся такая обиженная и грызет красное яблоко, ты же моя сладенькая.
— Это что бля такое?! — Лехш раздвигает паутину и смотрит на бледное лицо матери. Я уже отправил им ментально все что произошло тут за последний час. — Дааа дела… я не почувствовал ее, вот хитрые арахнв, а всем врут, что у самки нет связи с детьми! Лгуньи эгоистичные.
— Хватит раздумывать! Рой давай тюрьму, Мол присмотри за нашей колючкой, а то ведь примчится сейчас сюда.
— Я ей ананас нарезанный на блюде дал она пока его не съест ее ни что не отвлечёт — Мол говорит все шуткой, а у самого когти вылезли и сам он полу трансформированный, он бы мать не пожалел, сразу убил, а сейчас наш младший планирует как будет отрывать кусочки ее мяса на живую.
— готово пещерка, давай вешай ее, я стены усилил по максимум, кто знает что за секреты есть у нашей королевы — матери! — Мол и Лехш помогают устроить темницу и блок паутину вместо двери.
14
Обидно. Не принимают меня в серьез! А я ведь могла помочь тому пауку! Гады бессердечные, и что, что у каждого по два сердца, совсем нет жалости и сострадания! Вот все им выскажу! Ананас закончился, чтоб еще слопать? Я уже не удивляюсь, не задаюсь вопросом куда в меня столько еды влезает! Сижу и бухтю себе под нос, как самовар, вон идут красавчики, крадутся со всех сторон, а что там они несут? Груши?
— Груши! — начинаю хлопать в ладошки, я так ждала, когда они поспеют, все ходила как кот на сметану смотрела на плоды на ветках, благодаря магии все тут росло и зрело очень быстро, но все-таки нужно было ждать, иногда час, а иногда и пару дней. И вот мои груши плыли ко мне в ручки, слюней полон рот, сейчас мои сладеньки я вас съем! Так стоп я хотела высказать что думаю об этих деспотах!
— Думаете грушами меня задобрить, деспоты?! Что сделали с пауком? Даже не дали попробовать мне ему помочь! Я что маленькая что ли! — сворачиваю руки на груди о демонстративно отворачиваюсь от такого привлекательного подноса с грушами. А глаза сами к грушам возвращаются, как они пахнут… как груш хочется, так надо держаться… только не плакать… только не плакать… Вот, все опять слезы бегут.