Огненные тени
Шрифт:
День подошел к концу незаметно, и Элида встретила это со странной смесью облегчения и разочарования. Последнюю неделю они с Логаном были неразлучны и всякий раз после рабочего дня разъезжались по домам, чтобы ровно в семь снова встретиться у кого-то из них.
Забравшись в кабину грузовика, она посидела минуту, не включая зажигания. Ей очень не хватало Логана, и она никак не могла решиться поехать домой, в пустую и такую одинокую без него квартиру.
«Заеду в какой-нибудь ресторанчик, — решила она. — Как-нибудь скоротаю лишний час».
Грузовичок она оставила возле дома, потому что решила пройтись пешком.
Ее
Ресторан, куда она зашла, был известен весьма средним качеством еды. Но Элида никогда не была гурманом, а тем более сегодня. Зато здесь всегда быстро обслуживали. Все, что ей было нужно, — это заказать чашечку горячего кофе и отсрочить неизбежное возвращение домой.
— Не желаете кусочек яблочного пирога на десерт? — спросила официантка, подавая кофе.
Элида вздрогнула, отрываясь от газеты, предусмотрительно разложенной на столе. Она решила, что официантка просит чаевые, и только через секунду поняла смысл вопроса.
— Спасибо, я не могу себе позволить такую роскошь, — ответила она, улыбнувшись.
Рыжеволосая и пышная официантка поняла ее ответ по-своему и энергично закивала головой.
— Как я вас понимаю, милочка, — сказала она, чуть понизив голос, и фамильярно похлопала себя по необъятным бедрам. — Я в вашем возрасте не имела характера, чтобы отказаться от лишнего куска пирога или кофе с сахаром. Результат налицо.
Почитав еще немного газету, Элида допила кофе и двинулась к выходу.
В эту самую минуту сидевший за дальним столиком респектабельный седовласый мужчина опустил свою газету и подозвал официантку к себе — рассчитаться. На его сухом, с кисло опущенными уголками губ лице светилось удовлетворение.
Еще бы — после года безрезультатных поисков Фрэнк Мак-Адам нашел-таки беглую индианку, все это время безнаказанно издевавшуюся над законом и над работой, которую он любил и ценил. Сегодня, сидя в ресторане, он подумывал о том, чтобы поставить крест на всем деле, но, оказывается, существует еще справедливость на свете.
Быстро поднявшись, он нахлобучил на голову шляпу и поспешил на улицу следом за Элидой.
— Не знаю, откуда у тебя такой интерес к нашему генеалогическому древу, но здесь мы наверняка найдем все, что нужно, — пообещала Кэрола Теннер, опускаясь на колени возле большого картонного ящика.
Логан стоял рядом и с интересом оглядывал затянутый паутиной чердак, с которым было связано столько воспоминаний.
— Помнишь, как я спрятался здесь, когда вы уезжали в Сан-Франциско и хотели отослать нас к тете Эдит?
На морщинистом лице Кэролы заиграла улыбка.
— Мы с ног сбились, разыскивая тебя, пока Пэмми не призналась, где ты. — Она вздохнула, и глаза ее устремились куда-то вдаль. — Бедная тетя Эдит так расстроилась, когда узнала, что вы не приедете. Папе пришлось на ходу что-то выдумывать, чтоб смягчить для нее удар.
— Но ведь Пэм и Лиз тоже не хотели ехать к ней, — резонно заметил Логан, помогая матери подняться на ноги. — Тетя с нами ни о чем, кроме скорой смерти, не говорила, и мы
боялись, что она, умерев, чего доброго, утащит в могилу и нас.— Бедные мои детки, — покачала головой Кэрола, прикладывая узловатые пальцы к щеке. — Мы всегда подозревали, что Эдит со странностями, но такого подумать не могли. Вам надо было обо всем рассказать мне и папе, мы бы тогда что-нибудь придумали.
Логан с любовью посмотрел на мать и вспомнил про другую любимую женщину — миниатюрную, кареглазую и чертовски упрямую.
— Ну, и что ты нашла? — спросил он.
Кэрола торжественно продемонстрировала ему свое сокровище — старый семейный альбом с портретами людей, которые давным-давно отошли в мир иной.
— Только сперва спустимся с чердака вниз, — сказала она и, поджав губы, отвела руку сына. — Я привыкла все делать сама. Пока я спускаюсь, можешь приготовить чай.
Логан в кухне заваривал свой любимый чай с корицей и через окно смотрел на улья, выставленные во дворе. Пчеловодство испокон веков было хобби матери, и, сколько он себя помнил, улья всегда стояли на этом месте.
— Теперь я начинаю понимать, почему ты не захотела покинуть этот дом после смерти папы, — сказал он, когда мать появилась на кухне. Этот дом был не просто памятью об отце — здесь родились и выросли все три ее ребенка, и если вслушаться, то и сейчас можно было расслышать шум, голоса и смех — эхо далекого детства.
— Это мой дом, — ответила Кэрола тоном, которым она обычно отчитывала детей за их проделки. Она почти не шлепала их, но острого языка матери они боялись как небесной кары. — Ну, помоги мне положить альбом.
С подносом, на котором стояли чашечки с чаем, мед и лежали палочки корицы, они расположились на диване, и следующие два часа рассматривали фотографии.
— А вот принцессы в альбоме нет, — сказала Кэрола в заключение.
— Кого нет? — недоверчиво спросил Логан, искренне полагавший, что в материнском альбоме представлена вся родословная Теннеров, начиная от Адама и Евы.
— Твоей прапрапрапрапрабабушки по отцовской линии. — Она засмеялась, но тут же прижала палец к губам. — Тсс! Будем вежливы к предкам.
Логан смутно припомнил шутки отца по поводу индианки, затесавшейся в их родословную, и почувствовал, что вышел на след.
— Расскажи о ней поподробнее. — Он расположился на диване поудобнее и поднес к губам чашку уже остывшего чая.
— Это было, когда Джефферсон Коуди приехал на Запад в компании двоюродного брата Эвана Хардвика. Если верить легенде, тот оставил Англию после того, как довел до греха дочь какого-то баронета. Оказавшись в Новом Свете, парень пошел по той же тропке и положил глаз на дочь индейского вождя из племени кайова. Бедная девушка и не подозревала о его существовании до той ночи, когда ее похитили прямо со становища.
— Кайова? Ха! — Преисполненный решимости во что бы то ни стало проникнуть в тот, другой, закрытый от него мир Элиды, Логан готов был уцепиться за любой предлог для наступательных действий. — Спасибо, мама, — сказал он, нагибаясь и целуя ее в щеку.
— Ты же знаешь, я всегда рада твоим визитам, хотя в данном случае не вполне понимаю, что тебя привело ко мне. — Кэрола приподняла брови и взглянула в глаза сыну. — Может быть, все-таки скажешь, что заставило тебя ехать по обледенелым дорогам в вечернее время. Неужели генеалогический энтузиазм?