Одноклеточный
Шрифт:
Я уже стал путаться между шоколадом, вином и всякими пряностями – что тут воняло, зачем? Наконец я наткнулся на местного робота-менеджера и спросил у него, где медицинский сектор. И тут же мне позвонили.
– Ты чего это в маркете делаешь? – спросила Урсула. – Почему не на работе? Хотела с тобой серьёзно поговорить, а ты не пришёл. И на вызовы не отвечаешь! У нас тут такое творится! Приехал ректор Университета с юристом, требуют от дира компенсации, грозят скандалом! У нас детёныша Генки украли, представляешь? Все на ушах стоят, полицию задёргали запросами. Сначала на тебя подумали, когда ты не пришёл. А потом оказалось, что это Давид сделал, из полиции сообщили. Сказали, ты не виноват.
– Тони выздоровел?
– Куда он денется, ваш тимпира. Повалялся чуток и встал. А девка эта ко мне приставала! – Она была возмущена. – Сасеко.
– Сегодня уже не приду, наверное, – сказал я. – Мне к отцу надо, у него день рождения скоро. Подарок выбираю. А помнишь, я тебя про терапию для матери спрашивал?
– Знаешь, пока не до неё, извини… Я тут разбиралась с твоими анализами, Егор. Они очень, очень странные. – Девушка с каким-то даже испугом глядела на меня сквозь очки. – Я даже думаю, что могла как следует не вымыть пробирку. И в ней остался предыдущий материал.
– Чей?
– Малыша Генки, украли которого.
Тут робот-менеджер не вытерпел и стал подсовывать мне пакетики с сухим замороженным соком, что-то о скидках вещать. А я всё никак не мог сообразить, чего это Урсула такая испуганная, будто и так не знает, что у меня чёрный паспорт. Мы ведь с Генки оба уроды. Я взял у робота пакетик, чтобы он от меня отстал. Он ещё сунул мне в тележку какой-то подарочный коробок и тогда только отвалил.
– А он мог там остаться? – спросил я. – Материал этот?
– В том и дело, что нет… Егор, я в ужасе. Давай ещё раз возьму у тебя сэйки, ёси? Чтобы наверняка установить.
– Что установить-то?
– Вот потом и скажу, когда подтвердится. Лучше тебе не знать, Егор. Я сама поверить не могу.
– Ну ладно, – в сомнении сказал я. – Давай завтра с утра, или вечером.
Она сказала, что постарается выбрать время и позвонит мне ещё раз, чтобы назначить час встречи. Думаю, сэйки мне предстояло сдавать у неё дома. Я вспомнил, как она делала мне омонку, и поспешил отвлечься на подарок для оядзи. И тут мне повезло – я увидел полку с вибростельками. Помню, видел про них рекламу. Сунешь такие в сапоги, и даже пьяный шататься не будешь, такая это вещь.
Короче, набралось у меня порядочно. Замороженный сок тоже ничего так оказался, из томатов с генами кишечной палочки. Они иммунную систему защищают, так было на упаковке написано. Мамаша любит такие штуки, одобрит. А в подарочном коробке лежала куча нанодвигателей. Штука, наверное, нужная, но мне они зачем? Разве что поставить на байк, чтобы стекло опускали-поднимали, или к смарту приспособить. Помню, у меня робот был, когда я ещё в школу ходить не начал, так у него веки такими двигателями открывались.
Да, ещё горсть эмпешек купил, с древними хитами. Уже возле выхода. Пускай отец молодость вспомнит. Загрузил покупки в карманы штанов и домой поехал, на кибертране. Тут ещё не такие грязные типы ездят… Надо же почиститься и «демона» взять. Пропало моё
посещение Аокиной ротэмбуро.Когда я забрался по лесенке на свой этаж, увидел Ёсико, опять на мароне.
– Яххо! – крикнула она и подкатила мне под ноги, будто уронить хотела. – Ну ты грязнуля, где только так уделался? Кто это к тебе приходил такой крутой?
– Товарищ-байкер.
– Завёл друзей! Познакомишь? Кстати, отличный у тебя хентай! На Полосе купил?
Почему она не спросила про тюрьму, неужели ещё не знает? Хотя к чему ей по голику новости смотреть, её только анимэ и эччи интересуют. Но родители наверняка расскажут, когда по маншёну слух расползётся. Запретят со мной водиться.
– Верни, – нахмурился я. – Это мне подарили. А если родители поймают?
– Да им плевать, симатта. Держи, я уже посмотрела сто раз. – Она покопалась во внутренностях марона и достала мой танкобон. Вроде он стал ещё более потёртым, хотя куда уж было? – Я хочу гейшей стать, они самые уважаемые. Могут эсу с извращениями заниматься и кучу иен за это иметь.
– Уверена? – Я вспомнил сестру Аоки. Что это, новая девичья мода?
– Я даже танец нивака изучила, по голику. Показать?
– А я где-то слыхал, что по голику настоящих гейш на работе не показывают. Это всё равно что театр масок Но крутить, запрещено же. – Я поглядел на часы и хотел уже отодвинуть Ёсико в сторону, чтобы пройти к себе. Но марон торчал крепко. – Одного танца нивака мало. Надо ещё петь научиться, играть на куче музыкальных инструментов, грамотно говорить… И не ругаться при этом.
– Откуда ты знаешь? – насупилась девочка.
– Ещё составлять букеты и заваривать чай. А…
Я хотел сказать про затраты Сатою на обучение, но никаких чисел в мозгах не обнаружил. И физиономия у Ёсико была такая обиженная и упрямая, что я промолчал. Только просочился мимо девочки вдоль стены и поспешил заскочить в свою квартиру. Обошлось, за полу суйкана меня не ухватили.
Пока я гигиеной занимался да одёжку от грязи отчищал, всё про последние свои деяния размышлял. Как ни вертел я их в голове, выходило плохо. Денег не добыл, в полиции засветился, Урсула какими-то ген-страстями пугает… Вернулся к нулевому варианту, выражаясь по учёному. Одно только обнадёживало. Раз я Тони от ступора подсобил вылечить, то может, он мне долги скостит или даже вовсе их аннулирует. Значит, что-то у меня в рукаве имеется. Вернусь к прежней жизни, стану ходить на работу и про камайну забуду.
С такими «светлыми» мыслями я сел на байк и к предкам покатил.
– Хвала Будде, с тобой всё в порядке, – обрадовалась мать, когда я к ним ввалился. – Мы уже думали, что ты в тюрьму сядешь. Тут такое в новостях показали! Соседка записала и переслала нам сюжет. Голодный?
Я понял, что хочу есть. Видно, обед в кутузке совсем не питательный оказался.
– Отпустили, – сказал я. – За отсутствием состава.
Не рассказывать же им, что я лез грабить родной зоопарк. Родители хоть и обрадовались, но всё равно были какие-то слишком мрачные. Пока я варёных кальмаров рубал под соевым соусом, они на меня поглядывали. Даже голик у оядзи орал не так напористо, как всегда.
– Жалко малыша, – выступила наконец мать и вытерла глаз платочком. Вид у неё был такой, словно она потеряла родственника. – Представляю, что сейчас Генки… ваш чувствует. Завтра поеду его навестить. Ты не знаешь, куда этот гад мог мальчика утащить? Как его, Давид… Уродец позорный. А ты ещё его учителем называл. Вон он какой кисама оказался!
– Мария, – с укоризной сказал отец.
– Что Мария? – вспылила она, но осеклась и словно бы проглотила слова. Потом поглядела на меня и вдруг спросила: – А ты можешь чем-то помочь полиции? Если знаешь, где он может прятать мальчика…