Однажды будет ветер
Шрифт:
«Как угодно, только… не надо церемоний».
– Тогда можно дедушка Натан? А то просто по имени мне неловко… Вы все-таки намного старше меня.
Книга никак не отреагировала, и Рина понадеялась, что молчание – знак согласия, а не символ того, что мудрец оскорблен идиотским вопросом. Чтобы проверить это, она спросила:
– Дедушка Натан, а зачем нужен монокль?
На бумаге появился новый абзац:
«С книгой я отправляю тебе вторую важную вещь. Это карта, сделанная кудесником Эллаем – Шестым Странником. К ней в пару идет тройная лупа. Я не буду объяснять, как она работает, посмотри сам».
Рина повертела в руках прямоугольник размером с блокнот. Он был чем-то похож на голографическую открытку – такой же толстый, жесткий и со странной рябью
Рина подстроила ремешок монокля под себя и посмотрела на карту через нижнюю линзу.
– Ого!
Теперь пустое зеленое пространство было словно созвездиями испещрено более мелкими городами. И все их Рина отлично видела, как если бы карта была размером со школьную доску. Только ориентироваться в этой паутине стало неудобно. Рина свободным от линзы глазом снова отыскала кончик медвежьей лапы, потом взглянула на него через монокль и без труда нашла Эрге. А потом и Рыбоводье, когда опустила вторую линзу, и карта стала еще подробнее. Теперь она показывала села и деревни, а еще нити мелких рек и торговые тракты. Третья линза заставила каждую точку распахнуться в сеть улиц с номерами домов и даже надписями вроде «Булочная», «Центральная площадь», «Южный рынок».
– Как все это умещается на таком крохотном прямоугольнике? – поразилась Рина. – Шестой Странник точно был гением… Дедушка Натан, а зачем нужно зеркало?
«Это ты узнаешь чуть позже».
– А кольцо?
Оно было ей велико и держалось только на большом пальце, да и то не слишком крепко.
«Еще я отправляю тебе королевский перстень, который получила в дар от самого Р. Первого. Его изобрел специалист по ядам, чтобы короля не могли отравить. Отныне в любом месте, как бы доброжелательно к тебе ни относились хозяева, прежде чем есть и пить то, чем они тебя угощают, всегда надевай этот перстень и обмакивай его в жидкость или прижимай к твердой пище. Если в еде содержится яд, камень станет малахитовым. Если нет – останется белым. Не пренебрегай этим правилом и будь осторожен. Многие дома могут выглядеть дружелюбно, но попытаются тебя убить».
– Но зачем? – ужаснулась Рина. – Я ведь должна их спасти! Зачем им меня убивать?
Страницы книги перелистнулись почти в самое начало, и Рина увидела другой почерк, более убористый, с узкими буквами и наклоном влево.
«Я узнал! Я наконец-то узнал, почему меня пытались убить! Дома верят, что если прикончить Виндера, то сам станешь Виндером! И некоторые так отчаялись, что готовы на все ради свободы! А иные не верят, что я гожусь для этой роли. Они думают, я зря трачу время, и хотят заменить меня! На самом деле эта дурацкая легенда – ложь наполовину. Тут все дело в законе замещения. Если Странник погибает, его роль переходит к ближайшему человеку. И далеко не всегда это убийца. Если же Виндер отказывается от роли добровольно, мир получает время на выбор нового, так что есть избранные Странники, а есть заместители».
Глава 2. Живые вещи
После таких новостей Рина ни за что не хотела спускаться с холма. Она даже не пошла к колодцу, чтобы промыть ранку. Просто вылизала ее как кошка, сплевывая грязь, и оставила сукровицу подсыхать. Колено заметно вспухло, ходить было больно, и Рина чуть не плакала от обиды. Как-то глупо все это началось. Самое ценное, что есть у Странника – его ноги, а Рина хромала с первых секунд.
Она не хотела думать, что это плохой знак, но все-таки думала.– Ничего страшного, – успокаивала она себя. – До меня была целая куча Виндеров. Если я прочту все их записи, то не попаду ни в одну ловушку.
Но дневник начинали и заканчивали десятки раз. Натан для наглядности проявил все когда-то написанные в нем строки, и Рина увидела, что страницы почти сплошь серые.
«На прочтение всех томов… уйдет несколько месяцев, – сообщил он, – а у нас… осталось всего три… Давай я… расскажу тебе основное, что нужно знать… а потом будешь задавать вопросы по ходу дела».
Но даже это оказалось трудной задачей: большинство Виндеров писали так коряво, будто их в это время на мельничном крыле крутило, и мало кто сумел переложить свой опыт на бумагу легко и понятно. Это был не художественный текст, к которому привыкла Рина, и она промаялась с ним до самого вечера.
«На сегодня хватит, – наконец сообщил дневник. – Позаботься… о ночлеге… пока солнце не село».
Рина встала, размялась и посмотрела вдаль. Сначала пейзаж был мутноватым из-за напряжения в глазах, но потом стал четким. На юге раскинулось стеклянно-гладкое море цвета грейпфрутового сока. Алое солнце и его отраженный двойник медленно катились на запад, как лимонные кругляши по краю стакана. Рина даже скривилась от такого сравнения. Ранетки на дереве, которое она заметила утром, оказались кисло-горькими, сорта «Кошмар Альберта», не иначе. Они набили ей оскомину, и после них ужасно хотелось есть, но других фруктовых деревьев поблизости не было, рыбачить Рина не умела, а в деревню иди боялась.
– В общем, я поняла три вещи, – сказала она. – Во-первых, все кнопки и подсказки находили в местах, которые были как-то связаны с принцем Аскаром. Во-вторых, чаще всего их хранят люди, у которых нет особого желания помогать Виндерам. В-третьих, – доверять никому нельзя…
«Мне можно», – возразил дневник.
– Интересно, где может быть последняя кнопка? – пробормотала Рина, бросив в воду очередной яблочный огрызок. – Мне кажется, она спрятана очень хорошо, потому что каждую новую подсказку получалось раздобыть сложнее предыдущей. Первую нашли прямо на воротах дома умалишенных, в котором держали Аскара. Это было очень легко. Ради второй уже пришлось обойти весь город и перетрясти все почтовые ящики. А третья была у рыбака, который возил принца на островок посреди озера, когда тот был маленьким, и учил его делать секретики из ракушек. Они сделали последний памятный секретик, когда принц уже был взрослым и затеял свой план, и старик ни за что не хотел рассказывать, где они его закопали. С каждым разом все сложнее и сложнее…
«Ты… верно… мыслишь, – согласился Натан. – Но мы тоже не лыком шиты… Мы научились за эти годы упрощать себе задачу… Я расскажу тебе об этом завтра… Сейчас… позаботься о себе».
– Дедушка Натан, – сказала Рина, глядя на неподвижную воду, – а кто-нибудь из Виндеров пробовал добраться до соседней страны и попросить там помощи? С севера-то пустыня, ее не пройдешь, но с остальных трех сторон – моря. Можно доплыть до южных островов или до Артории, если обогнуть мыс. Ветра, конечно, нет, но наверняка где-то есть живые лодки и пароходы. Им ни паруса, ни топливо не нужны.
«Среди первых Странников… было несколько опытных моряков, – ответил Натан. – Однако никто из них не вернулся из путешествия. И никто не знает, что с ними стало… Некоторые… пытались пересечь пустыню, но безуспешно… Похоже, проклятье не только не выпускает Виндеров за пределы Хайзе, но и защищает его от вторжений. Как иначе объяснить тот факт, что за столько лет в порты королевства не прибыл ни один иноземный корабль?».
– Ну конечно, это уже проверили до меня…
Рина вздохнула и перевела взгляд на холмы, окантованные тесьмой дороги. Странники обычно ходили по торговому тракту. Не потому, что он был самым удобным, просто только он и сохранился за два века. Его построили кудесники по заказу короля, поэтому годы не смогли ему навредить. Ни один камень не треснул, и ни одна травинка не проросла через плотно подогнанный булыжник. Обычные дороги давно уже исчезли, и многие места превратились в дикую глушь. Звери теперь куда вольготнее чувствовали себя рядом с жильем. Сходить с тракта было небезопасно, но иногда приходилось. На этот случай Шестнадцатая Странница передала Рине свисток в виде львиной головы. По ее словам, он отпугивал животных.