Чтение онлайн

Поэтому вместо того, чтобы вскочить с кровати, вместо того, чтобы освободиться от хватки его мощных рук и ног, она осталась на месте и блуждала ладонями по его телу. Эннис устроилась уютнее на матрасе и позволила себе насладиться моментом. Она изучала изгиб его длинных ресниц. Нос, который, казалось, был когда-то сломан. Губы, которые, пока он спал, выглядели слишком полными, слишком чувственными для мужчины. Она разглядывала, разглядывала и разглядывала.

Эннис расслабилась и прикасалась к нему, где ей заблагорассудится. Она запомнит его в малейших деталях, потому что ей представилась такая возможность. Прямо сейчас.

Потому

что завтра, на следующей неделе, три месяца спустя... возможности больше не будет. На сердце опустился тяжёлый груз, угрожая раздавить. Шанса может больше никогда не представится.

Зато сейчас всё в её руках. И она воспользуется моментом.

Колдер медленно, постепенно приходил в себя. Возбуждённый член ныл, упираясь в сладкую женскую плоть, в поисках разрядки. Проклятие. Барьер из одеял перекрутился и съехал.

Ему, конечно, не впервой просыпаться возбуждённым, или в объятиях женщины. Он не вёл жизнь монаха, но впервые он находился в постели с женщиной, с которой не имел права заводить интимных отношений.

В данный момент ему необходимо держать себя в руках.

Тело под одеялами горело адским огнём, кожа пылала. Он сбросил покрывало с плеч и приподнялся на локтях, его взгляд упал на мисс Баллистер, он оказался совсем не готов обнаружить её... бодрствующей.

На него, не моргая, смотрели широко распахнутые голубые глаза. Они пробили опасную брешь в его самообладании, но он продолжал цепляться за его остатки. Колдер не походил на мужчин, лишённых начисто самоконтроля. Он не подпускал к себе близко никого, даже людей, которых хорошо знал. И всю жизнь держал себя в руках.

Какое-то время Колдер мог только молча на неё смотреть.

– Здравствуй, – выдохнул он.

– Здравствуй, – тихо ответила она.

– Как здоровье?

Неужели они обменивались любезностями?

Она облизнула губы, и он проследил за движениями её розового язычка.

– Хорошо. Кажется. – Она вздохнула и осторожно дотронулась до головы. – Что случилось? Я не помню...

– Ты упала и ударилась головой. – Колдер убрал светло-каштановые прядки с её лба. Зарывшись пальцами в волосы Эннис, он отыскал шишку на затылке. – Болит?

Она потянулась вслед за его пальцами, чтобы потрогать самой.

– Немного саднит.

– К тому времени, когда мы добрались сюда, ты промокла до нитки и замёрзла чуть ли не до смерти. Нужно было тебя согреть, – сказал он примирительным тоном. Однако в этом не было никакой необходимости. Он ведь спас ей жизнь.

– О. – Она посмотрела вниз, оценивая свой непристойный вид. Эннис подтянула простыню повыше, её щёки порозовели. – Полагаю, это многое объясняет.

Он ждал, представляя себе, как, наконец, свойственная леди восприимчивость одержит верх. Колдер приготовился, ожидая, что вот-вот раздастся пронзительный крик, естественная реакция любой женщины, которая собирается уйти в монастырь.

Но ничего подобного не произошло.

Её пальцы крепче сжались на его плечах, и только тогда он понял, что она его трогает. По собственной доброй воле. Возможно, его разум осознавал происходящее не так быстро, но тело уже знало. Оно реагировало на её близость и прикосновение. Колдер готов был поклясться, что именно поэтому он проснулся в состоянии сильного возбуждения.

– Мне всегда было интересно... – Её руки скользнули по его

плечам к груди, в глазах вспыхнуло любопытство. Может быть, она не в себе? Может, всё дело в шишке на голове?

Он должен не терять головы ради них обоих. Должен вылезти из кровати, отойти на безопасное расстояние. Одеться. Покинуть спальню и идти, не оглядываясь, пока желание не утихнет.

Но вместо этого Колдер спросил:

– Что тебе было интересно?

Эннис оторвала взгляд от его груди, опустив ресницы.

– Как это... быть с мужчиной.

Он подавил стон.

Она имела в виду совсем другое. По-другому просто не могло быть. Мисс Баллистер - невинная девушка, которой уготована судьба непорочной монахини. Сегодня вечером она пережила тяжёлое потрясение и испытывала его последствия.

– Ты явно пострадала от травмы головы.

Слабая улыбка тронула её красивые губы.

– Вот как ты думаешь?

Настоящая сирена.

Внезапно он ощутил себя, связанным по рукам и ногам. Будто это Колдер был неопытным юнцом, а она - искусной любовницей.

Их губы находились так близко друг от друга. Каким-то образом его голова опустилась. Или это она подалась ему навстречу?

– Ты же монахиня, – шёпотом напомнил ей Колдер, опаляя дыханием губы Эннис.

– Ещё нет, – напомнила она.

Колдер уронил голову, впиваясь в её рот.

Как он и опасался. На вкус её губы были слаще всего на свете. К сожалению - или к счастью?
– скомканные одеяла между ними не позволяли соприкоснуться их интимным частям тела. Только это удерживало его от того, чтобы в ту же минуту не очутиться между бёдер Эннис. В противном случае Колдер, скорее всего, овладел бы ею сразу же, как только она сделала столь откровенное заявление.

Он провёл губами по её губам, и она со вздохом открылась ему на встречу. Колдер воспользовался моментом, проник внутрь и прикоснулся к её языку своим. Эннис откликнулась на ласку, пробуя его на вкус и лаская в ответ, пока Колдер не почувствовал, что горит в пылу страсти сильнее, чем когда проснулся, его тело полыхало, словно в огне.

Он оторвался от её губ.

С тихим всхлипом, она потянулась к нему. Он обхватил её лицо одной рукой и посмотрел на Эннис, тяжело дыша. Эта девушка его погубит.

– Где ты научилась так целоваться, Эннис?

Он не ожидал, что женщина, настроенная стать монахиней, может так целоваться.

Она застенчиво улыбнулась.

– Меня целовали мальчики до этого...

– Мальчики?

Ему была ненавистна сама эта мысль. Едва ли не больше, чем идея Эннис уйти в монастырь. Колдер предпочёл бы, чтобы она оставалась поблизости... в пределах его досягаемости, как бы неосуществимо это не казалось. Её отец выиграл замок, чтобы проводить там только праздники. Надежды на то, что она останется жить поблизости не было.

– Да. Когда мы жили в Бристоле. До того, как переехать в Лондон. – Её улыбка потускнела, и Эннис вдруг стала выглядеть менее уверенной. – Наверное, теперь ты думаешь обо мне хуже. – Теперь она говорила возмущённым тоном. – Понятия не имею, почему так заведено. Мне всегда казалось несправедливым, что мужчинам прощают любые пороки. Сколько девушек ты целовал, Синклер?

С горящим румянцем на щеках она была прекрасна в гневе.

– Колдер, – поправил он.

Она непонимающе уставилась на него.