Одинокие в толпе
Шрифт:
И – дуновением ветерка над крышами домов – чёрная королева занимает поле е2. Улыбается, скрещивает руки на груди, снова притопывает сапожком.
Конец, моя судьба решена, и что бы я ни делал, это приведёт к мату. Сначала будет обмен королевами, потом чёрные пешки дойдут до конца поля и игра закончится.
Ладно, завтра будет новый бой...
...Что ж, в следующий раз я снова попытаюсь выиграть у заведомо сильнейшего противника. А пока можно полазить по Сети – просто так, без цели. И одновременно продолжить письмо.
Итак, вчера я заехал домой, переоделся и оставил OED-диск на столе рядом с ноутом. Свою машину, в которой езжу по полису, я держу в подземном гараже – не удивляйся и помни,
Однако в этот вечер я покинул свою машину – лазурного цвета заднеприводную Ghyula 546. Это замечательная тачка для тех, кто не выезжает из полиса, имея для загородных поездок отдельный автомобиль. В неё поэтому не устанавливают фильтры и воздухоочистители: в полисе атмосфера вполне пригодна для дыхания. Я заказал себе модифицированный вариант – бронированные корпус и стёкла, так что когда я попадаю в аварии – дураков на дорогах много – то обычно машина получает лишь пару царапин.
В этот раз я не воспользовался ею, потому что идти мне было минут десять. Люблю, знаешь ли, прогулки в полном одиночестве по ночному полису. Выпускать облачко пара изо рта, чувствовать падающие на ресницы снежинки... Именно так, у нас в Мидиаполисе с недавнего времени идёт замечательный снег, а температура на ночь падает до минус 5. Это моя заслуга перед городом, и я тебе сейчас расскажу, как всё происходило.
Как ты знаешь, я зарабатываю тем, что создаю виртуальные миры. Комнаты для чата, пространства для игровых серверов, места для отдыха и релаксации и т.п. Один из моих миров – если помнишь, мой самый любимый – ледяная пустыня с чёрным небом над головой, усеянном серебряными шляпками звёздных гвоздиков. Кто-то из администрации полиса заинтересовался им. Ведь сейчас в нашем распоряжении только искусственный снег, который используется в хозяйственных или медицинских целях. Этому человеку пришла на ум идея, и он попросил меня рассказать ему о снеге подробнее.
Да, я многое мог бы ему поведать – про скрип снега под сапогами, про колючее зимнее дыхание, про метель, швыряющую в лицо осколки льда, про иней на стёклах, про руку, примерзающую к металлу... Но ему надо было совсем другое,.. Теперь к ночи температуру в полисе снижают и выпускают снег. Под куполом защитного энергоэкрана он еще белый, но, спускаясь на жестокую землю, сереет... Серый снег серого полиса... Просто он очищает атмосферу, впитывает вредные вещества и снижает радиацию. Он опускается на улицы и дома серым пеплом, который исчезает к утру... Что ж, если нет настоящего, сгодится и серый. По крайней мере, мне подарили трепетно-холодный Мидиаполис – невыносимо-приятный, снежный Мидиаполис, обрастающий кристаллами льда, похожий на хрустальный шар Мидиаполис.
Спасибо.
Всегда любил прохладу. В своих комнатах я специально настраиваю тепловой режим так, чтобы с утра было холодно, и лишь потом комната прогревалась, но несильно: Анри, когда заходит ко мне в гости с большими бутылками газировки, всегда ёжится и смотрит сочувствующе на весёлого меня, встречающего его в шортах и летней майке...
Но это в скобках. Я остановился на том, что шёл, сметая снежинки, по знакомому маршруту, хотя хожу в это место не особо часто. Просто практически всё, что мне надо, расположено в моём районе. До той же администрации города всего пятнадцать минут ходу. Здесь стоят самые престижные дома. Ни грамма бетона, ничего серого или коричневого: в моде разноцветные стёкла, прозрачные, если смотришь из квартиры, небольшие огоньки по контуру здания, чёрный мрамор с белыми узорами, гладкий пластик, минимум украшений... Да, тут чувствуешь себя как будто в другом городе – по сравнению с менее престижными районами. Это не Сентополис, где на каждый дом норовят поставить островерхую башенку и прилепить над дверью каменную горгулью.
Здание, к которому я сейчас направляюсь, уходит в небо на пятьдесят этажей. Оно похоже на детский конструктор: пять кубиков – первый этаж, четыре – второй... самый верхний этаж – один кубик. Будто ставили
коробки одна на другую – маленькие набольшие. Дом переливается бирюзой, блестит лазурью, сверкает ультрамарином. Благодаря контурным огням видишь всё здание целиком. Огоньки верхних этажей сливаются, поэтому кажется, что над домом зависла маленькая персональная россыпь звёзд.Вот и подъезд. Небольшой коридор, где дует приятный после улицы тёплый ветер, потом роскошный вестибюль, откуда возносятся вверх более десятка лифтов. Мне – на 40 этаж, расположенный в предпоследнем элементе структуры. Над ним – десять маленьких этажей «стакана». Две минуты – и я выхожу из лифта. Вставляю в щель замка кодовую карточку, за дверью начинает играть мелодия, оповещая всех о том, кто пришёл. У каждого – своя мелодия. В прихожей я снимаю плащ, кладу на полку пару перчаток из черной мягчайшей кожи, смотрюсь в зеркало, поправляя причёску. Я сегодня в шикарном чёрном костюме. Как гласит старая истина, человек во всём чёрном всегда кажется чуточку круче, чем есть на самом деле... Не люблю галстуки и рубашки – хотя некоторые в них смотрятся просто замечательно. Я предпочитаю что-нибудь тонкое, с воротом «под горло»... Кобура с H&S – на ремне с правой стороны. Она здесь никого не удивит. Я обычно вешаю кобуру справа, если её невозможно спрятать: пусть никто не знает, что я левша. Чем меньше о тебе сведений у окружающих, тем свободнее дышишь.
Меня встречают – это Алина, хозяйка заведения. Вспомни Алису, прибавь три сантиметра роста, перекрась волосы в чёрный цвет, добавь немного великолепных манер – и ты получишь портрет леди Мины. Кожаная жилетка со шнуровкой на груди, шёлковая рубашка с широкими рукавами, переходящими в узкие манжеты, так что шёлк струится при каждом движении, – она, как всегда, элегантна и безупречна.
Легонько касаясь рукой моего плеча, хозяйка ведёт меня в главную залу. В воздухе витает тонкий аромат её духов, распространяющийся примерно на метр вокруг. Или же это моё подсознание настолько привыкло генерировать запахи виртуальности, что занимается этим и в реальной обстановке, ассоциируя каждый зрительный образ с определённой гаммой чувств?
Я всё же должен рассказать тебе поподробнее об этом месте. Я прихожу сюда раз в три дня, хотя некоторые бывают здесь каждый день. Тут собирается элита Мидиаполиса – ключевые фигуры политики, культуры и коммерции. Непринужденно и легко можно выйти на нужного человека, узнать последние новости, поговорить и отужинать в приятной компании. Теперь понимаешь, Митер, зачем я сюда хожу?.. Кстати, «снежный» человек из администрации полиса нашёл меня именно через дом Алины. Вообще, здесь я часто знакомлюсь с клиентами, обсуждаю детали заказов, передаю диски с выполненной работой.
Я отличный актёр, ты знаешь. Здесь я играю роль весёлого человека, вечно улыбающегося, готового пошутить и ободрить, человека настолько беспечного, что никто даже не поверит в чёрную тень, закрывающую его сердце своими крыльями. Это так легко – казаться весёлым... К тому же, кто станет опасаться рассеянного, беззаботного человека, который никому не скажет дурного слова? Таким доверяют... Кто догадается, что на самом деле я анализирую каждую фразу разговора и потому знаю о других всё?
Естественно, здесь никто ничего не знает о кланах. Пару раз лишь мне довелось встретить тут других кланеров: один раз Биона – его я уложил потом на улице одним выстрелом в затылок, второй раз Хранителя – с ним мы хорошо побеседовали и теперь регулярно видимся, при встрече искренне приветствуя друг друга.
Хранителя зовут Эдгар Ален, ему недавно стукнуло 50, и седина начала покрывать его короткие чёрные волосы. Он всегда учтив и вежлив, в руках – трость из чёрного дерева с серебряными кольцами и набалдашником. Наверное, из всех присутствующих лишь я знаю, что в ней скрывается превосходно сбалансированный смертоносный клинок, а в обшитом парчой рукаве спрятан самострел, заряженный отравленной стрелкой. Единственное, что мне не совсем нравится в этом человеке, – это его лакированные чёрные туфли с блестящими пряжками из тускло-белого металла. Что касается остального – манер, голоса, жестов, мимики лица, вкуса в одежде – я не имею никаких претензий. Хранители всегда мне импонировали своей аристократичностью. Они – самые тонкие ценители искусства, настоящие эстеты, действительно хорошо разбирающиеся в живописи, музыке, архитектуре. Помнится, мы с Эдгаром как-то битый час проговорили о новом здании финансовой компании.