Одинокие ночи вдвоем
Шрифт:
– Не думаю, что он боялся Дину… – предположила я.
– Правильно. Он мог реально опасаться лишь Ананьева, которого до смерти боялся.
– Ты имеешь в виду Милютина?
– А почему бы и нет? Ведь подарил же он Ананьеву квартиру, которая прежде принадлежала Дине! Следовательно, Ананьев так надавил на него, так прижал, что Милютин не мог поступить иначе. Ананьев, может, и фермер, но он при деньгах, к тому же у него могли быть связи в криминальном мире, он мог элементарно нанять человека, который заставил Милютина вернуть квартиру Дине, пусть и через Ананьева. Фермер готовил сюрприз Дине, поэтому не мог обставить дело так, чтобы Милютин подарил квартиру именно ей…
– Почему?
– Мне
– Может, и так, вот Лиза точно ответила бы тебе на этот вопрос… Но мне думается, что дело было не в ее обязательном присутствии… Что-то сдерживало Ананьева.
– Думаешь, он уже тогда начал подозревать, что она изменяет ему?
– Думаю, да. А потом же она и вовсе сбежала… Представляешь, какой это для него, человека, который распахнул ей сердце и свой кошелек, был удар?
– Значит, нельзя исключать, что Дину убил Ананьев?
– Не знаю… Понимаешь, Ананьев показался мне таким симпатичным человеком… Да, он вполне был способен надавить на Милютина, чтобы тот вернул Дине квартиру, но чтобы убить Дину, к которой он прежде так хорошо относился, которую, быть может, полюбил…
– Хорошо. Мы рассмотрели уже две версии. Первая: убийства совершил перепуганный насмерть Милютин. Вторая: Ананьев убил Дину, которая изменяла ему, а самого Ананьева убил кто-то другой, кто отомстил за Дину… Но существуют и другие версии… Орешин. Вадим в состоянии аффекта, измученный преследовавшими его кошмарами, связанными со страшной смертью жены, убил Дину с Ананьевым, считая именно их одних виновными в ее смерти. Чтобы успокоиться, понимаешь?
– Понимаю.
– Но существует и другая версия, которая еще никому из вас не пришла в голову… Но я пока не стану озвучивать ее, чтобы не показаться смешным…
Я улыбнулась, радуясь тому, что Адам так увлекся расследованием, что не капризничает, не ноет по поводу того, что ему пришлось, вместо того чтобы отсыпаться в теплой постели, возвращаться в Иловатск и заниматься несвойственным ему делом…
– Ладно, Адам… А ты не хочешь прокомментировать эту… сумку?
– Я же прокомментировал… – почему-то покраснев, ответил он. – Говорю же, Вадим готовился аресту.
– Но откуда такое знание материала?
– В смысле?
– Откуда он мог знать, что ему потребуется в тюрьме? И почему грязные полотенца?! Это противоестественно, Адам! Человек, привыкший к такой роскоши и чистоте, – я сделала движение рукой, призывая посмотреть вокруг, – просто не может сунуть в сумку такое серое застиранное полотенце… А эти затертые желтые бульонные кубики? А эти мятые конверты? Иголки? Чеснок!
– Ладно, сдаюсь… Конечно, как можно было не обратить внимание и на запах, Глафира… Запах, исходящий от самой сумки и от ее содержимого… Я никогда не был в тюрьме («тьфу, тьфу, тьфу» – он перекрестился), но уверен, что это запах самой настоящей тюрьмы! А чифир? Не нужно сидеть на зоне, чтобы понять, что в кружке на кухне не остатки дорогого английского чая, а самый настоящий чифир – напиток зэков…
Мне стало как-то нехорошо на душе. Словно мы забрались не в ту квартиру.
– Адам…
– Да? – Он смотрел на меня с отсутствующим видом, чувствовалось, что мысли его очень далеко.
– Но это на самом деле квартира Вадима Орешина. – Я дернула его за рукав.
– Уверена? – Он обвел пространство мутным взглядом, словно и сам уже начал сомневаться в том, туда ли мы попали.
– Уверена. Я бы, может, не была уверена, если бы была в этой квартире впервые. Но мы уже были здесь: первый раз, с Лизой,
второй – сегодня, с тобой! К тому же ключи подошли идеально. – У меня от странности происходящего волосы на голове зашевелились.– Глаша… Да все понятно! Конечно, это та самая квартира, где вас встретил Орешин, жену которого загрызли собаки… Но был ли это сам Орешин?!
– В смысле? Ты что же, допускаешь мысль, что Лиза потеряла память и не признала в Вадиме своего одноклассника?
– Всякое может быть…
Я попыталась вспомнить нашу встречу, здесь, в этой квартире в тот серый и дождливый день, когда мы впервые приехали в Иловатск. И наш визит к Орешину. Поведение Лизы…
«Вадим, ты звонил мне вчера?» – спросила она. Вопрос нормальный при подобной встрече. Сколько они не виделись? Я не знаю. Но Лиза вела себя так, словно она нисколько не сомневалась, что Вадим – это Вадим, ее одноклассник. Да у Лизы прекрасная память! Люди даже спустя тридцать, сорок лет узнают друг друга, а тут – они же еще так молоды… Нет, это точно был Орешин.
– Послушай, – обратился ко мне Адам. – А ты-то сама… Вот сегодня мы были здесь, разговаривали с Вадимом.
– Да, и что? Конечно, он изменился, сильно похудел, но это и неудивительно, ведь его мучают кошмары…
– Подожди… Мы были у него вечером, разговаривали в прихожей, вот здесь… И света он не зажигал, так?
– Так, ну и что? В тот день, когда мы приезжали сюда с Лизой, было утро, серое, пасмурное… Но не хочешь же ты сказать, что освещение может настолько изменить человека, что…
– Я не знаю… Но эта сумка, этот чифир…
– У него мог быть просто гость, – предположила я.
– А что, если этот гость, как ты говоришь, и есть сам Орешин, а тот человек, которого видели и вы с Лизой, и мы с тобой – совершенно другой человек?
– Но к чему такие сложности, Адам?
– Не знаю… Я еще не знаю, но чувствую, что здесь что-то не так… Предположим, к нему заехал какой-нибудь друг, приятель, который вернулся из зоны, как говорят на жаргоне – откинулся…
Я снова улыбнулась. Адам нравился мне все больше и больше. Наконец-то и я почувствовала себя рядом с ним спокойно, так, как я чувствовала себя только в присутствии Лизы. Я уже почти не отвлекалась на посторонние мысли, я сосредоточилась исключительно на деле.
– Хорошо. Предположим. И что?
– А то, что он исчез!
– Кто?
– Его гость! Ведь если Лиза увезла Вадима Орешина на нашу, так сказать, конспиративную квартиру, то гость-то должен был бы оставаться здесь…
Адам быстрым шагом направился в ванную комнату.
– Глафира, смотри, здесь мокрое полотенце… Совсем мокрое! А Лизы ведь отвезла Вадима еще днем…
– Ну и что? Нет, Адам, это еще ни о чем не говорит… Полотенца быстро не сохнут…
– Хорошо, поди сюда, посмотри… Волосы на полотенце… Черные, короткие…
– Но Вадим тоже брюнет…
Однако Адам никак не мог успокоиться.
– А что ты нашла в мусорном ведре?
– Ничего. Окурки…
– И ты говоришь – ничего? Где эти окурки?
– Но это окурки от сигарет, которые курит Вадим Орешин, – «Парламент»!
– А те, другие, которые без фильтра?
Пришлось мне возвращаться на кухню, снова вытряхивать на газету содержимое мусорного ведра.
– Да, действительно, мусор недавно выбрасывали, и эти окурки не имеют никакого отношения к человеку с этой сумкой… Но ты пойми меня, Глафира, эта сумка настолько выбивается всем своим видом, содержимым и запахом из нашего представления о Вадиме Орешине, нашем вдовце, что мы с тобой просто обязаны найти ее хозяина…