Одинокая республика
Шрифт:
— Всё по уму сделаем, — заверил инженер-администратор. — Не дети, понимаем к каким последствиям может привести.
— Вы, может быть и не дети, а вот новорождённый… Предупреди информационный отдел об ответственности.
— Они знают.
— Ещё раз предупреди. Как назвали-то?
— Пока не выбрали. Точнее он сам не выбрал, ждём.
Так получилось, что после того как Мата вернулась из того боя, Констант стал учить алгоритмистике не только её саму, но и всё её подразделение. Её младших, «грах-ти»: выживших старожилов и набранных новеньких. Новенькие, взятые для пополнения потерь, сильно осложняли обучение. С ними мучились и Мата и её «младшие», неожиданно ставшие
Официально занятия продолжали называться повышением «политической грамотности». На деле же Констант рассказывал местным основы построения информационных систем и тайны составления алгоритмов. Начальство и служба безопасности не возражали. Видимо согласились считать алгоритмистику составной частью политической подготовки или же просто не имели достаточно времени, чтобы обратить внимание на то, что происходит на редких и отрывистых занятиях куратора с его подопечными.
Свободного времени осталось всё меньше. Мате, как хорошо показавшему себя во время боевого крещения командиру, передавали всё больше функций по обучению и тренировке личного состава подразделения. При этом Мата и сама продолжала учиться. Критерий качества усвоения учебного материала для солдата в боевой обстановке — его жизнь.
Константу тоже хватало работы. Мало того, что итогам первого серьёзного боестолкновения служба безопасности спустила многочисленные требования к корректировки поведенческих алгоритмов роя дронов, так ещё и экспериментальные попытки зарождения полноценного искусственного интеллекта в недрах полученного с луны суперкомпьютера вплотную придвинулись к удачному завершению. Подумать только — второй настоящий искусственный интеллект после Октябрины, центрального интеллекта лунной республики и первый созданный после исхода. Им практически удалось восстановить одну из основных технологий, потерянных во время исхода и последовавшего за ним хаоса!
Неудивительно, что за всеми этими хлопотами Констант совершенно пропустил момент, когда наступила осень. Субъективно казалось, что вчера ещё было лето, а сегодня уже осень. Вот так, внезапно, проснулся утром, а листва желта и багрова и ковёр сухих листьев деловито растаскивают бытовые дроны-уборщики.
Неожиданно, в разгар рабочего дня, пришло оповещение от старшего инженер-администратора, что вечером маги откроют портал и желающие могут подготовить письма и файлы для передачи на «большую луну», домой. Разумеется, желающими были все и Констант в том числе. Порталы не открывались во уже больше двух недель и у него накопилось достаточно много писем и материалов, которые он хотел бы отправить родным и знакомым.
К сожалению, сортировку личных писем пришлось отложить так как надо было готовить к отправке рабочие отчёты и протоколы. Один только архив статистических показателей, снятых во время рождения интеллекта в недрах суперкомпьютера, грозил занять собой всё время, отпущенное на передачу информационных архивов. Требовалось его кардинально порезать, вырезая маловажную информацию, но оставляя важную, чтобы уложиться в выделенный интеллектронному отделу лимит. Поэтому на подготовку личной корреспонденции осталось совсем мало времени. Констант торопливо убрал все видеоматериалы, оставил только письма и несколько фотографий. Упаковал, переслал и вместе со всеми остальными принялся ждать завершения сеанса связи и получения писем из дома. А потом, далеко за полночь, разбирал полученное, перечитывая письма родных, оставшихся на Луне друзей и коллег. Во всём лагере, до утра, царило малопонятное местным возбуждение и ощущение праздника. Утром большинство землян встали не выспавшимися, но довольными. Вот тем утром, подняв голову с подушки, хотя
казалось, только минуту назад её на подушку опустил. Тогда Констант и заметил, что наступила осень. Оказывается, уже наступила осень.— Хочу познакомить тебя с кое-кем, — предложил Констант Мате закончив очередное занятие по политической грамотности, бдительности и основам информатики на полчаса раньше обычного. Кто-то из подразделения пожелал остаться в классе, в который превратили пустующее складское помещение три десятка стульев, столов, терминалов и один голографический проектор. Кто-то заторопился по своим делам. Старшие придержали задумавших слинять новеньких, устроили в дверях маленький экзамен по пройденному материалу и выпускали только тех, кто ответит правильно хотя бы на половину вопросов. Тех, кто не ответит, заставляли садиться за терминалы и повторно изучать прочитанное.
— Здорово ты их, — заметил Констант пока они шли по направлению к лабораторному корпусу где располагался отдел интеллектронных систем.
— Что я их? — не поняла Мата.
— Ну, здорово, что старожилы заботятся о новичках и заставляют их учиться.
— Цепь рвётся всегда на самом слабом звене, — пожала плечами Мата. — Мы это понимаем, а новички пока ещё нет. Поэтому приходится объяснять, но придёт время, поймут и они. А что ты хотел мне показать и с кем познакомить?
— Увидишь, — загадочно ответил Констант. — К общей сети он пока не подключен, поэтому приходится Магомеду идти к горе. Здесь один из доступных интерфейсов.
Мата спросила: — Кто такой Магомед?
— Путешественник, наверное, — рассеяно объяснил Констант, — по горам ходил. Этот, как его, альпинист.
Они прошли в небольшую комнатку где не имелось вообще ничего, кроме нескольких стульев и интерактивного голографического терминала. Ещё две стены из четырёх были видеостенами, приспособленными для вывода на поверхность изображений.
Мата села на ближайший стул. Констант остался стоять. Покопавшись в наручном коммуникаторе, он недовольно поморщился: — Придётся немного подождать, сейчас идёт тестирование. Скоро закончится.
— Так с кем ты хочешь меня познакомить?
— Помнишь, я рассказывал о центральном искусственном интеллекте лунной республики по имени Октябрина?
— Вашем электронном повелителе?
— Ну не то, чтобы повелителе, скорее обсуживающим устройстве, слуге, хотя в какой-то мере и повелителю. Там всё сложно, а после исхода, когда все другие интеллекты были уничтожены вместе с Землёй, стало ещё сложнее. Скажем, у человечества с Октябриной взаимовыгодный симбиоз. Во всяком случае она является неотъемлемой частью лунной республики. Наверное, мы бы даже не выжили без неё. Или, во всяком случае, гораздо дольше и с большим трудом восстанавливали бы утерянные технологии.
— Я ничего не поняла, — призналась Мата.
— Говорю же, там всё сложно. Но речь не об Октябрине.
— А о ком?
— Подожди пять минут и сама увидишь. Вот пока, посмотри, что сестрёнка из дома прислала.
Констант вывел на видеостену изображающий цветок мальвы рисунок. Крупные, бледно-розовые цветы, широко раскрывались. Бледно-зелёный мясистый стебель, выписанный до крайности реалистично, плавно изгибался.
— Какие большие цветы, — удивилась Мата. — Такие растут у тебя дома? Только почему-то бледные.
— Как не подбирай идентичный солнечному спектр ламп, а растения не обманешь. Или может быть дело в гравитации, в искусственном воздухе, искусственном грунте. Я не биолог, не знаю.
— Это нарисовала твоя сестра?
— Представляешь, она встретила координатора в рекреационном парке. Вот просто так взяла и встретила. Теперь этот рисунок висит в зале верховного совета, представляешь?
— Не очень, — призналась Мата. — Координатор — ваш главный? А верховный совет самый главный из советов?