Одиночка
Шрифт:
Медленно развел я руки в стороны и почувствовал, как одновременно с моим движением содрогнулся этот мир в преддверии неизбежного. Сила мощным потоком устремилась от меня в неведомые просторы, вызывая по пути только разрушение и боль. Призрачные крики, как птицы взметнулись ввысь и потонули в накатившей черной волне. А в далеком мраке неслышно и величаво всплыл таинственный трон Безмолвия, занять который мог лишь истинно отвергнутый всеми. Мрачные фигуры по обе стороны от него обратили ко мне неразличимые лица, и я почувствовал, как они манят меня к себе. Но страха не было, как не был отвергнут я, все же являющийся учеником привратников, и сотканный из ночи трон с той же торжественной неспешностью погрузился обратно, чтобы и дальше терпеливо дожидаться своего часа.
Передо мной вновь возник
Печать Смерти откликнулась на мой зов.
Самая первая. Самая жестокая.
Огненный круг прорезал мрак и обдал всех присутствующих жутким веянием зла. Страшный знак в середине протянулся ко мне, проводя меж нами неразрывную связь. Теперь все, что он сделает, я буду чувствовать и видеть даже с закрытыми глазами. Ведь Печать - это не просто обычное магическое творение, это мое отражение, моя воля.
И это страх многих людей, заключенный в пламенную оболочку.
Водоворот мыслей захлестнул меня, и среди них всплыла одна, сметающая многочисленные преграды и связи. Небольшое дополнение к и так совершенному творению. Я сжал куб, возвращая себе Силы, и наделил Печать Смерти способностью молниеносно переходить с мертвых на живых. Этому меня Шеррай не учил. Я изобрел это сам прямо сейчас и без промедления воплотил в жизнь.
Кайр побелел и отшатнулся, споткнувшись об уткнувшегося лицом в пол человека. Одного из уже пятерых, вот также сраженных слишком сильным и ловким наемником. Больше он ждать не стал. Его правая рука взметнулась, и я разглядел зажатую в кулаке потертую медную статуэтку, небольшую, в виде человека с закрытыми глазами. Кайр что-то яростно выкрикнул и потряс ею в воздухе. Я на миг опешил, когда закрытые глаза распахнулись, став неправдоподобно большими и блестящими. Ярко вспыхнули изумрудно-серые зрачки и глаза статуэтки, как глаза живого человека, заглянули мне прямо в душу. Я вздрогнул, испытав не самое приятное ощущение. Пронзительный взгляд словно вывернул меня наизнанку и впился тупой иглой в застывшее сердце.
Что было увидено там, глубоко внутри меня - не знаю, но сразу за этим последовал удар, потрясший замок до основания. Сильной ноющей болью отозвался он в груди, и факелы, тихо тлеющие по углам, погасли, погрузив нас во мрак. И тут же пол под ногами зашевелился, заходил волнами, а зеленовато-серые зрачки статуэтки расширились. Призрачные тиски всплыли из темноты и зажали Печать Смерти, сковав ее так, как не смог бы даже я сам. Ощущение яростного, но тщетного сопротивления толкнуло меня в грудь, и я начал быстро черпать Силы из куба, чтобы напитать свое творение через нашу связь и позволить ему вырваться из плена. Но второпях я совсем забыл про застывшего напротив меня чужака, и он не замедлил этим воспользоваться. Короткий нож, нацеленный мне в горло, в спешке угодил в плечо. Я невольно зашипел от обжигающей боли, обхватил скользкую рукоять ладонью и, выдернув нож, отбросил в сторону. Но и этих нескольких мгновений промедления хватило, чтобы Печать, в которую я вложил столько Сил, смяло без моей поддержки, уничтожило полностью прежде, чем она сорвалась в кровавую погоню за жизнями.
Как только знак, заключенный в огненный круг, померк, глаза медной статуэтки погасли, и она рассыпалась у Кайра в руке, словно до дна исчерпав свои возможности. Но слишком поздно и я, и он осознали дополнительно таящуюся в ней опасность. Чужая Сила вырвалась на волю из упавшего на пол медного крошева и с воем пронеслась мимо нас, разбивая сцепившихся в клубок людей возле лестницы на две неравные части. Это выпущенная из темницы ярость искала выход для себя в разрушении, буйстве и хаосе. Отчаянно заскрипела, шевельнулась под ее действием старинная кладка дома. Камни, тщательно подогнанные друг к другу, не желали покидать своих мест, но их со скрежетом раскачивало, выворачивая из стен. Потолок со зловещей отчетливостью затрещал над головой, и я почувствовал, как весь дом закачался, застонал, но Сила не унималась. Отныне у нее была лишь одна задача - разрушить его до основания, и она делала
это стремительно и легко.Одним ударом меня отшвырнуло от выхода, и уцелевшие чужаки во главе с Кайром устремились наружу. Цирона при этом, как и меня, играючи отмело в сторону. Тяжелый меч при ударе о стену выпал у него из рук, и наемник сполз на пол с закрытыми глазами.
Я поспешно вскочил, не обращая внимания на запульсировавшую в плече боль, слегка расставил ноги, и не сходя с места, Силой подтащил его к себе. Деревянный шарик с еле тлеющим огоньком перемещающей магии сам скользнул в ладонь. Я лихорадочно закрутил его, нащупывая пальцем небольшое углубление. Чуть нажал - и рушащийся дом в один миг оказался у нас за спиной.
Во дворе разом смолкли веселые голоса. Слезшие с коней люди застыли на месте, а двое сильных воинов, взявшихся за огромную тушу загнанного зверя, разжали руки. Туша тяжко бухнулась прямо в пыль. Расширившиеся в немом изумлении глаза чужаков уставились на нас и вырвавшегося вперед Кайра в окружении шести воинов.
Непрекращающийся грохот позади грубо разорвал наши сцепившиеся взгляды, подстегнул меня, заставляя действовать как можно быстрей. Я наклонился к с трудом оклемавшемуся Цирону, взвалил его руку себе на плечо и оттащил подальше от дома. Каменные стены, подточенные буйством затихшей ярости, с протяжным стоном ввалились внутрь, обрушивая перекрытия и в одно мгновение превращая здание в огромную груду обломков.
Пыль осела на нашей одежде, лицах и волосах толстым грязновато-серым слоем. Потрясенное молчание повисло в воздухе, и бег времени замедлился. Я с трудом осознал, что все, начиная с брошенного в меня факела, продолжалась лишь несколько минут, показавшихся мне не одним часом.
Рука единственного оставшегося верхом на коне чужака опустилась в карман, и в то же мгновение меж нами протянулся голубоватый щит, надежно оградивший от меня людей. Командир еще не понял, что произошло, и сделал это инстинктивно, защищая своих. Его быстрота меня впечатлила, как и объяснения метнувшегося к нему Кайра. Они были произнесены тихим, срывающимся голосом, но я их все же услышал:
– Он теперь Единый.
– Вот так, всего три слова, вмиг растолковавшие командиру, чего ради использовалось столь мощное средство, как медная статуэтка, отправившая в небытие его графское жилье.
Мне внезапно нестерпимо захотелось смеяться, хотя повода веселиться вроде как не было. Нет, ну до чего же упорный чужак. Теперь. Все никак не поверит, что я кем был, тем и остался.
Командир мягко спрыгнул на землю, и его много чего повидавшие глаза скользнули по мне и на миг печально сомкнулись.
– Уходи, - глухо бросил он.
– Уходи, пока дают. Я не хочу тебя убивать, хотя должен бы. Там, под обломками, по твоей вине лежат мои воины, которым я обещал долгую и счастливую жизнь. Из-за тебя мне теперь удастся вымолить у них прощение только на том свете.
Я проигнорировал его просьбу и неспешно двинулся к щиту, чтобы понять, насколько он отвечает вере чужаков в свою неуязвимость. Командир предупредительно вскинул руку и негромко сказал:
– Не трудись. После нашей встречи я немало помотался, чтоб отыскать кое-что, способное защитить нас от посягательств такого недоделанного привратника, как ты. Всегда, знаешь ли, грешил жуткой подозрительностью и хоть тогда ты казался мне намного лучше, чем теперь, я все таки загодя запасся ограждающими средствами. И, как видишь, не напрасно.
Еще один с неизменной былью про встречу. Сговорились они, что ли?
Я усмехнулся и холодно спросил, про себя считая чужаков слегка помешанными:
– Звезда у тебя?
Командир молча вытащил амулет и показал его мне. Длинные лучи ярко запереливались в свете огней, молниеносно меняя один цвет на другой.
– Эта?
Я прикрыл глаза, мысленно сопоставляя ее с увиденной ранее, и утвердительно кивнул.
– Да. А что с ней происходит?
– Это ты мне скажи. Раньше такого не случалось. По крайней мере до тех пор, пока не появился ты, но и тогда я видел лишь два цвета. А тут целая радуга и ничего определенного не вырисовывается. Так что, не хочешь признаться? Даже ни мне, а самому себе... Кто ты такой теперь?