Чтение онлайн

— Значит, игре «тихушник в тени» пришёл конец, — констатировал я. — Жаль, конечно. Но, видимо, пора переходить к более прямым методам. Спасибо за звонок, Вася. Ты — лучший параноик на свете.

Я отключился, сунул телефон в карман и медленно выдохнул. Мысли пронеслись чётко и холодно. Обратный след. Савелий знал, где я. И теперь, с высокой долей вероятности, его люди уже листали досье на «Владимира», выясняя связи, привычки, слабые места.

Вернувшись к Маше, я застал уже начало концерта. Дмитрий Крог, усевшись на стул, который скрипел под его тяжестью, небрежно обнял огромную балалайку.

Он не пытался изобразить

из себя виртуоза. Его мощные пальцы бренчали по струнам просто, грубовато, но попадая в ритм. Играл он не какой-нибудь изысканный романс, а бойкую, задорную плясовую «Барыня».

Играл с таким неподдельным, чуть вызывающим удовольствием, что через пару тактов к нему присоединились, отбивая такт, десятки ног.

Дамы улыбались, пританцовывая на месте, кавалеры подхватывали простой мотив, хлопая в ладоши. Пижонство бала было на миг сметено этой искренней мужицкой удалью. Крог, поймав мой взгляд, подмигнул, не сбиваясь с ритма. В этом подмигивании читалось:

«Видал, как надо людей собирать?»

Маша стояла рядом, также слегка покачиваясь в такт. Она посмотрела на меня, и её взгляд стал пристальным, изучающим.

— Проблемы? — тихо спросила она, едва шевеля губами.

— Дела, — так же тихо ответил я. — Неприятные, но ожидаемые. Похоже, наш тихий вечер подходит к концу.

Оркестранты, явно сбитые с толку такой внезапной сменой репертуара, через пару десятков секунд всё же подхватили мелодию, и зазвучала причудливая, но бодрая какофония: балалаечный перебор в окружении скрипок и флейт.

Крог, закончив на громком аккорде, поднялся под оглушительные, на этот раз совершенно искренние аплодисменты. Он отдал балалайку, откозырял залу ладонью и, отыскав в толпе распорядителя, крикнул:

— Ну что, ваше благородие, хватит с меня искусства? Или заказывать будем?

Влажливоглазый организатор, всё ещё под впечатлением от всеобщего одобрения, поспешно закивал.

— Без сомнений, без сомнений, достопочтеннейший Дмитрий! Честь и хвала! Но по воле его сиятельства игра должна продолжиться! Второй раунд для пущего азарта!

Он снова полез в барабан, и я, предчувствуя недоброе, уже машинально нащупал в кармане свой листок с семёркой. Шар выпал с тем же сухим стуком.

— Номер семь! — пискляво возвестил распорядитель. — Где наш следующий счастливец?

Моя рука поднялась сама собой, почти рефлекторно.

«Вот чёрт», — мелькнуло у меня в голове.

Маша едва заметно ахнула. По залу пробежал новый заинтересованный шёпот: учитывая, что про меня уже явно слышали, мол, я «ешка», которой здесь быть не должно, моя персона была многим любопытна.

— Ага! Владимир, кажется? — распорядитель злорадно улыбнулся, будто только этого и ждал.

Он вытянул новую записку, развернул и, сделав драматическую паузу, объявил:

— Задание для номера семь! Показать искусство благородного поединка! Исполнить показательный спарринг на рапирах!

Тишина стала гробовой. Фехтование. В зале, полном хрусталя и дам в кринолинах. Кто-то сдавленно хихикнул. Распорядитель, видимо, тоже понял, что перегнул палку, и засуетился:

— Но, разумеется, с соблюдением всех мер предосторожности и на безопасных учебных клинках! Навыки использовать запрещено! А вашим спарринг-партнёром будет номер…

Но его голос потонул в новом возгласе.

Из группы, где стояли Барановы, вперёд резко шагнул молодой человек лет двадцати пяти — поджарый, с короткой стрижкой. Он держал в руке свой билет, и на нём, как я успел заметить, была цифра пять.

— Номер пять! — с улыбкой на лице сказал этот мудак.

Совпадение? Не верю я в такие совпадения.

— Виктор Баранов, — заявил распорядитель, глядя прямо на меня.

— Видимо, нам с вами выпала честь составить пару, — сразу же послышался голос того урода, который что-то шептал, поглядывая на Машу, десять минут назад.

Я только кивнул, оценивая противника. Движения собранные, взгляд цепкий, профессиональный. Охотник, и явно не из робкого десятка. В этот момент Маша тихо, но очень внятно, так, чтобы слышал только я, проговорила, делая вид, что поправляет перчатку:

— Вов, будь осторожен. Это Витя, средний в их семье. Он не просто хороший охотник. Он фанатик. В академии брал все призы по фехтованию, а в поле, говорят, его рапира пробивает броню тварей из разломов навылет. Даже некоторые А-ранги с ним не любят связываться в учебных поединках. Он быстр, как гадюка, и… жесток. Не по-светски.

«Отлично, — подумал я. — Не просто вызов на потеху, а целенаправленная зачистка с элементом публичного унижения».

Слуги уже вынесли две тренировочные рапиры с защитными наконечниками и маски. Виктор Баранов ловко поймал свою, сделав несколько лёгких взмахов. Воздух посвистывал. Он даже не стал надевать предохранительный жилет поверх своего фрака.

— Не беспокойтесь, — сказал он громко, с лёгкой презрительной усмешкой. — Я контролирую удар. Будем считать, что… разминка.

Публика, почуяв нешуточный драйв, затихла в сладостном предвкушении. Дамы прильнули к бокалам, кавалеры вытянули шеи. Крог, стоя в сторонке, скрестил на груди руки. Ему явно было интересно, чем закончится этот поединок.

Я взял свою рапиру. Хоть я и не был виртуозом, но кое-что помнил по своему прошлому миру. Главное — понимал, что фехтование с таким противником — это не спорт. Это ближний бой.

Мы заняли позиции.

Распорядитель, побледнев, пробормотал что-то о правилах и первом уколе. Виктор Баранов лишь кивнул, не сводя с меня глаз.

— На старт… Начинайте!

Мой противник рванулся вперёд нечеловечески быстро. Я подозревал, что навык он всё же использовал.

Его рапира стала размытым серебряным росчерком, жалящим прямо в горло. Я едва успел отбить, и звон металла, резкий и сухой, пронёсся по залу. Отдача отозвалась болью в запястье, которая тут же пропала.

«Бьёт навыком, сволочь, — подумал я, глядя, как потерлась одна единица здоровья, которая тут же восстановилась. — А ведь по правилам… ну ладно!»

Баранов не отступил. Он пошёл в атаку, как танк, серией молниеносных жёстких уколов: в грудь, в живот, в руку. Каждый мой парирующий удар был на грани, каждое движение — ответ на уже почти достигшую цели сталь. Причём я двигался машинально, ибо правила есть правила.

Однако… я всё равно быстрее и сильнее за счёт своего уровня.

Я отскочил от колонны, позволив его клинку со скрежетом чиркнуть по мрамору, и нанёс ответный выпад. Он парировал его с таким пренебрежительным изяществом, будто отмахивался от мухи, и мгновенно контратаковал. Наконечник его рапиры скользнул по моему плечу, оставив царапину на костюме.