Чтение онлайн

Нет, на такое Андрей не подписывался. Он был трудоголиком, если нужно, мог работать сутки напролет. Но только не на таких условиях. Он собирался и уходил. Сначала его бичевали разочарования, прежде всего самим собой, ощущение собственной неполноценности, ущербности, но потом, привыкнув, он покидал очередное место работы легко и спокойно. Поменять работу стало для него, как сходить облегчиться в сортир: туда с порывом достичь вожделенной цели во что бы то ни стало, оттуда – с расслабленным осознанием, что очередная нелепая цель достигнута. А родителям… родителям придумывал разные истории, чтобы они не слишком огорчались.

Чего же, собственно, хотел Андрей?

Приехав в Москву, вышагивая по городу, он видел повсюду дорогие машины и тех, кто сидит в этих машинах, их уверенный

высокомерный взгляд, их осанку, их спокойствие. Он ненавидел этих людей, и в то же время хотел быть одним из них. Вот чего он хотел. Он не хотел служить им, пригибаться, лебезить перед ними, как ему приходилось делать до сих пор, он хотел быть им равным, стоять с ними на одном уровне. Он мысленно примерял на себя их платье, и находил, что оно чертовски подошло бы ему. Он завидовал не столько их дорогим цацкам, сколько их свободе, независимости, отстраненности от мишуры и мелочности, мышиной возни, в которой живут бедняки и середняки, в которой жил он, и в которой хотели родители, чтобы он жил. Буржуи, паразиты, воры – так называли этих людей, когда Андрей учился в школе. А еще эксплуататоры, сидящие на шее трудового народа. Что ж, пусть так, значит, Андрей хотел быть буржуем и паразитом.

Но у него не было ни одной зацепки, как стать одним из них. Не было ни начального капитала, ни связей, ни идей. Ничего. Он читал книги про миллиардеров, чтобы найти ответ; не находя его, только еще больше распалялся. На листке бумаги им был написан список желаний и планов, начиная с краткосрочных и заканчивая далекой перспективой; хоть планы эти и желания не содержали в себе каких-то заоблачных фантазий, Андрею они казались неосуществимыми: месячный достаток в две-три тысячи долларов, машина (да, почему бы нет, отец всегда говорил, что у мужчины должен быть свой автомобиль), но самое важное – подчиняться только себе, тратить время на то, что интересно… читать, путешествовать, посмотреть мир… в конце концов, заняться собой и начать ходить в тренажерку, а не приходить с работы без сил и падать на диван! «Господи, пожалуйста, – молил он, – дай мне шанс, Ты же видишь, как мое жалкое существование гложет меня, уничтожает смысл той жизни, которую Ты мне подарил. Даже если я не заслужил. Пожалуйста, Господи!»

Никому, кроме Мариши, он не рассказывал о своих тайных вожделениях, потому что знал, что вызовет этим лишь насмешку, что-нибудь из разряда «спустись на землю», «хватит витать в облаках», «главное, чтобы на хлеб хватало». И только Мариша поддерживала его во всем, ободряла, говорила, что все получится, что ни в коем случае не нужно отказываться от мечты. Она ни разу не упрекнула его, не посмеялась над ним.

Страстные желания имеют одно замечательное свойство – они притягивают нужные обстоятельства и нужных людей. Как по мановению волшебной палочки, эти люди и обстоятельства начинают реализовывать идеи, в круговороте чередующихся событий формируя новую картину бытия.

Друг Андрея из Питера, владелец интернет-магазина одежды, просил Андрея взять на себя московские продажи на правах партнера. Боже, конечно нет! Андрей ничего не смыслил в этом, стопроцентно подведет, провалит все дело. Слишком большая ответственность. Нет.

Друг делал кратковременные наезды в Москву – это было несерьезно, работать на два города никак не получалось. Жаль, но приходилось отказываться от Москвы, ограничиваясь Питером. И тогда Андрей, который просиживал штаны в очередном офисе за триста долларов в месяц, уступил. «Ладно, – сказал, – помогу, только в свободное от работы время, на подхвате, и без обязательств, то есть без претензий, если что». «Да, да, – воодушевился друг, – конечно, без претензий, конечно, часик-другой после работы, не в ущерб». Андрей попробовал день, а на другой навсегда покинул офис за триста долларов, и стал работать на себя. С этого дня он стал рано просыпаться по утрам.

Он проработал год как младший компаньон своего друга. Вот тут-то и проявились его трудолюбие и усидчивость. Представившийся случай был воспринят им не как должное, а как тот шанс, о котором Андрей столько мечтал, читал, о котором просил Бога. Он принялся за дело. Один известный миллионер писал в своей книге: чтобы стать успешным, нужно не лениться делать больше, чем требуется, проходить лишнюю милю. Андрей помнил это условие и проходил две. Он не искал чужих плеч, делал все сам: закупал, встречался с поставщиками

и клиентами, вел бухгалтерию, договаривался, звонил, предлагал, рекламировал, убеждал, бегал, продавал, придумывал различные способы, чтобы клиент оставался полностью доволен и возвращался. Преисполненный энтузиазма, Андрей не чувствовал усталости от изнурительного труда. Через год его опыт в интернет-продажах был огромен, распирал голову, чесался, требуя высвобождения, реализации. Он откровенно поговорил с другом, и, удостоверившись, что тот не обидится, открыл свой собственный интернет-магазин того же направления.

Теперь нужно было заботиться о себе самому. Каким бы опытом и связями он ни успел обзавестись, сомнения и опасения были велики. Конечно, весь доход принадлежал ему, новоиспеченному капиталисту, он был единоличным хозяином, стоял у руля, но… а вдруг завтра все рухнет, несмотря ни на навыки, ни на то, что скопленных денег должно было хватить, чтобы раскрутиться. Вдруг он останется у разбитого корыта и придется возвращаться в гаденькие офисы, в тошнотворные коллективы. Здесь были волчьи законы, жаловаться некому, винить некого – что сам добудешь, тому и рад, а пропадешь, так туда и дорога. Сам себя и похвалишь, и сапогом под хвост дашь. Одного трудолюбия тут недостаточно, нужно просчитывать, анализировать, нюхом чувствовать, интуицией забегать на два шага вперед.

Азарт победил страх; желание жить среди хищников, рвущих и заглатывающих сочные куски, было выше мнимого благополучия коровы, жующей в стойле свою жвачку и ожидающей, когда ее поведут на убой. И судьба была благосклонна к нему. Магазин стал приносить деньги. Конечно, Андрей не превратился в одночасье в олигарха или миллионера – три, иногда четыре тысячи долларов в месяц чистого дохода (вполне достаточно, чтобы не зависеть от обстоятельств и распоряжаться временем по своему усмотрению).

Важнее всего для Андрея было то, что отец был доволен им. В нем поднималась волна радости, когда Петр Иванович, причмокивая, декламировал:

– Волчонок, прямо волчонок оказался! Кто бы мог подумать!

Отец, который столько лет, нет, не то чтобы игнорировал, но не воспринимал серьезно, скорее всего даже презирал, наконец принял его, волчонка, в свою стаю, стал разговаривать с ним, давать советы, слушать сына, прислушиваться. Никогда еще Андрей не был так близок с отцом духовно. Он был рад, что и отец открыл свое дело, проявил себя.

Ему очень хотелось подарить отцу что-нибудь особенное. Что-нибудь дорогое. Просто взять и привезти в очередной их с Маришей визит в Питер: вот, батяня, это тебе. Без повода. Андрей знал, что это будет. Туфли Гуччи, за тысячу долларов; Андрей уже ездил смотреть их в ЦУМ. Отец всегда выглядел опрятно, солидно, пусть и не чрезмерно дорого. Чистая обувь, выглаженные рубашки, костюмы с иголочки, пальто без единой пылинки. Туфли должны будут ему понравиться…

Андрей пил чай на кухне, собираясь идти курить на балкон. Городской телефон не работал уже несколько месяцев. Андрей не пользовался им, и чтобы не платить понапрасну, сходил в телефонный узел и отключил. У него был подключен выгодный тариф на мобильном, и он мог недорого звонить родителям в Питер. В это ноябрьское утро мама позвонила сама.

– Привет, – торопливо проговорила Лидия Сергеевна. – Видимо, тебе придется приехать все-таки, у отца рак.

Глава 9

Пауза – секунда, две, три, четыре. Невыносимо долго. Четыре секунды пустоты, вакуума, абсолютной изоляции от окружающего мира, от самого себя, полная потеря ориентации, атрофия разума. Четыре секунды – вполне достаточно, чтобы поседеть.

Андрей не поседел. Он почувствовал, как его лицо… вернее, он совсем не почувствовал своего лица, лишился его, оно онемело и поплыло вниз, точно от сильнейшего наркоза. Пропали также ноги, тело, провалились в пропасть. По согнутой в локте окаменевшей, оледеневшей руке, которая каким-то образом, неподвластная рассудку, умудрялась сжимать кружку, от плеча до кончиков пальцев прокатились зудящие нервные импульсы, прозванные в простонародье мурашками, только этих мурашек было так много, что они переросли в язвящие электрические разряды. Кисть другой, припечатавшая телефон к щеке, налилась свинцовой тяжестью.