Чтение онлайн

— Я в полной безопасности.

— Не уверен, что это так.

— Том, если бы я собиралась покончить с собой, я бы уже это сделала.

— Ты хочешь сказать, что больше не причинишь себе вред?

— Не причиню.

— Я не верю тебе, Мередит. В этом-то и проблема.

— Том, не заставляй меня умолять.

— Послушай, они, может, даже не появятся. Просто позвонят. У них и так полно работы. Тебя это устроит? Ты сможешь поговорить с ними по телефону?

— И что это даст?

— Помоги мне, Мередит. Я пытаюсь найти решение.

— Я отлично жила до твоего появления. Ты все испортил.

—

Не думаю, что ты говоришь это всерьез.

— Мне было хорошо без тебя, — пробормотала я.

— По твоим рукам этого не скажешь.

Его слова прозвучали как пощечина. Я сделала глубокий вдох.

— Мередит, прости. Я не должен был так говорить.

— Хватит! Иди звони своим друзьям в социальную службу. Мне плевать.

Я бросила трубку и нажала на кнопку сбоку. Экран потемнел, но я не выпускала телефон из рук, пока не начали неметь пальцы. Если позвонят из социальной службы, пусть оставляют сообщение.

2015

Сэди была у меня, но возилась на кухне, делая вид, что ужасно занята. Я сидела в гостиной, разглядывала свои книги. В интернете мне попадались красивые фотографии полок, где книги были расставлены по цветам. Я загорелась идеей, но, похоже, для ее реализации не хватало нескольких цветов. Мне нужно было больше зеленых и фиолетовых обложек, но как их достать? Кто вообще звонит в книжный магазин и просит прислать подборку книг с зелеными и фиолетовыми корешками? Если они до сих пор не сочли меня сумасшедшей, то после такого сочтут наверняка.

— Я открою! — крикнула Сэди, когда раздался звонок, как будто существовал хоть какой-то шанс, что я подойду к двери сама. Вряд ли я собиралась убегать — уже месяц, как я не выходила из дома.

Я все еще пересчитывала зеленые и фиолетовые книги, когда в комнату вошла женщина.

— Здравствуйте, Мередит, я Амелия, — поздоровалась она бодрым голосом.

Я взглянула на нее. Жизнерадостное лицо было под стать голосу — румяные щеки, подведенные глаза и упругие локоны. Я не могла понять, двадцать пять ей или сорок пять: она была из тех людей, что всю жизнь выглядят одинаково.

— Какая милая комната, — сказала Амелия. — Сейчас я приведу себя в порядок, и мы сможем поговорить.

Она сняла шарф и куртку, высморкалась и порылась в сумке оливкового цвета — мягкой и вместительной — в поисках блокнота и ручки. Я услышала, как щелкнула ручка, и натянула рукава кофты до середины ладоней.

— Мередит, вам не стоит нервничать или бояться. — Амелия пристально посмотрела на меня. — Это просто беседа, чтобы мы смогли понять, чем вам помочь.

Я кивнула, потому что она ждала от меня именно этого.

Час спустя Амелия попрощалась. Я ответила на миллион вопросов — на большинство из них правдиво — и очень устала. Сказала ей, что не прекратила принимать антидепрессанты и определенно не стала бы этого делать, не посоветовавшись со своим врачом. Что на работе мне дали еще несколько недель отпуска, и нет, это меня нисколько не напрягает. Что скоро я смогу выйти из дома, как только буду готова, просто момент еще не наступил. Что у меня сильная группа поддержки — правда, я не упомянула, что вся она в настоящее время находится у меня на кухне. Что я на

самом деле не собиралась причинять себе вред и не намерена делать это снова, и позвоню «Самаритянам»[9], если у меня возникнут мысли о самоубийстве. Что обязательно прочитаю все информационные материалы, которые она мне дала, и подумаю о терапии, возможно, даже об онлайн-поддержке, потому что да, я знаю, что я не одна.

Через несколько минут после того, как я услышала звук закрывающейся входной двери, Сэди принесла мне чашку чая и пачку печенья — я не помню, чтобы покупала его. На кухне постоянно что-то появлялось — каждый раз, открывая холодильник, я не знала, что именно там найду.

— Ты справилась, — сказала она. — Ужасно было?

— Не очень. Не думаю, что в ближайшее время окажусь в смирительной рубашке.

Сэди улыбнулась, но это была улыбка сострадания. Я отвернулась и допила чай.

— Может, мне остаться на ночь? Дети у мамы.

— Я в порядке. Правда. Лучше побуду одна.

— Ты как Грета Гарбо. «Я хочу быть одна…»

— Ты же знаешь, на самом деле она этого не говорила. То есть в фильме говорила… в «Гранд-отеле». Но в реальной жизни она сказала: «Я хочу, чтобы меня оставили в покое». Это большая разница.

— Хорошо, я исправлюсь. Ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое?

— Да, пожалуйста, — произнесла я драматичным голосом кинозвезды, глядя на нее поверх кружки.

Мы обе рассмеялись.

— Ладно, Гарбо. Я позвоню утром. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится. Чай, печенье, черно-белые фильмы…

На глаза у меня навернулись слезы. Я хотела попросить ее остаться, но передумала. Прежде чем я успела что-то сказать, она схватила меня и крепко прижала к себе. Я положила голову ей на плечо и обняла в ответ. Рукава немного задрались, и я увидела, что бинты, которые Сэди только вчера аккуратно сменила, уже немного запачкались.

День 1344

Воскресенье, 24 марта 2019

Фреда до сих пор не было.

День сменился вечером, вот-вот должна была приехать Сэди. Время текло так медленно, что мне начало казаться, будто оно повернуло вспять. Я и так почти не смотрела на часы, ориентируясь в своем скучном графике по положению солнца. Если оно высоко, я уже должна почистить зубы. Если дразнит крышу заднего дома из красного кирпича, значит, время ужина давно прошло. Если начинает подниматься слева от кухонного окна, значит, я либо засиделась допоздна, либо проснулась слишком рано.

Я не видела Фреда уже три дня. Мои щеки ввалились, и никакая еда не могла исправить положение, нечего было и пытаться. Я взяла неделю отпуска и сказала клиентам, что заболела гриппом.

Я не знала, хватит ли у меня сил на общение с Сэди, но отменять ее приезд и разбираться с последствиями я уж точно была не в состоянии. Так что я ждала. Подняла жалюзи, отнесла одеяло и подушку в спальню, перемыла кружки, скопившиеся в раковине. Мыть голову не рискнула, но сидела в горячей ванне, пока лицо не порозовело, а затем надела чистый свитер и джинсы.