Один плюс три
Шрифт:
'И чего это они на меня уставились и ржут, как кони?'
Глава 44.
– Да когда ж вы реготать перестанете?
– стребовал, и злыми глазами оглядел всех.
Дольше всех смотрел на Лиэль. Та, увидев такое к ней внимание, зашлась в новом кольце хохота.
– Иди, умойся, Казанова, - чуть ли не по буквам проговорил Евсиков.
Недоумевая, пошагал в "дамскую комнату". Мама дорогая! На мне поцелуи таинственной повелительницы планеты
– Быстречко ты управился, - один Евсиков продолжал скалить зубы.
– Ну вот, можно и не ужинать, - и Никита, улыбаясь, пошёл открывать дверь.
И чуть этой дверью и не получил в лоб, когда её открыл. Его отодвинула, как мешающую помеху, твердой рукой заявившаяся... Матильда.
'Матильда? А правое ухо-то до сих пор болит!' - сразу вспомнил и удары и почти жену.
– Здрасте. Не ждали?
– спросила без малого моя жена.
Полотно с изумлёнными нашими физиями и называлась - "Не ждали". Кратче, последовала немая сцена. Матильда была решительно, на что то, настроена, но не спешила с активными действиями. Вид у неё был амазонский. Макияж боевой. Одежда - аховская. Майка-футболка ядовито-жёлтого цвета, зелёные шортики с боковыми прорезями. Василькового цвета ботфорты также с боковыми прорезями. В руке сумочка-клатч. И в позе - я тута хозяйка. За её спиной стоял Никита и смущённый ординарец. И все её недоумённо-заинтересованно разглядывали. Э, с разных проекций.
– И куда вы запрятали эту Соньку?
– вопрос был вопрошающий. Матильда обвела всех решительно-боевым взглядом.
– Мадам, вы бы хоть подсказали, кто эта Сонька, - нашёлся Евсиков.
– Это одна, дама, которая собиралась подарить Борну "Ford Kuga". И судя по всему, подарила, - объяснила амазонка.
– Мадам, Соньки здесь нет, - проявил инициативу Йон, - давайте присядем и всё обсудим. Чтобы не было недопонимания. 'Дипломат, мля'.
– А давайте, - согласилась Матильда и посмотрела на меня.
Догадался всех представить. Затем Никита с ординарцем вышли. Взгреет полковник парня. Трёх посторонних-то запустил без ведома начальства.
И следующие полчаса мадам Борн слушала и смотрела за моими похождениями. Я полчаса лелеял ухо. И мозг мне прострелили картинками. Не моими. И бездумно сидел, слушал, как сказал Йон - 'чтобы не было, недопонимания'. Ангел Йон ей объяснял, простой Евсиков показывал видеоряд по планшету и очень злился. Йон умело редактировал видео, убираю из докфильма сценки для взрослых и видео выходило по сюжетам: "А вот, Борн, детский утренник провёл. А тут старушку через дорогу переводил".
– Если то старушки... Так значит, Соньки тут нет?
– осведомилась Матильда. Так на всякий случай.
– Бог миловал, - туманно изъяснился Никита.
И никто не стал говорить о моём истинном лице.
– Ладно, разберёмся, спасибо, пардон, всего хорошего, чмоки-чмоки.
Матильда подхватила меня под руку, и мы убыли в станицу на Ауди.
'Лихо!' Матильда водила машину круто. На колени мне возложили две сумки с продуктами. И я боялся с ними вместе вылететь на крутых поворотах. 'А как Борн к ней обращался? И что я с ней делать буду. У меня жеж вечером кооперативчик. И вообще, я морально ни к чему не готов. Прикатила, когда я безработным бароном стал. Тоже, небось, с Земли-21. И оборвала "ангелов" на самом интересном месте'. Покосился на леди. Губки мадам были твёрдо сжаты. 'И кто мне поможет'?
Помог
Кабаша. Кот сидел на кухне, куда я занёс пакеты с накупленными в супермаркете, на мою карточку, провиантами.– Ой, какой миленький котик, - засюсюкала Матильда.
– Борн, где ты его нашёл?
– Сам нашелся, - ответил, наблюдаю за новыми-старыми персонажами.
– Я его буду называть Казанова, - заявила Матильда. От решительно-наступательного взгляда уже ничего не осталось. 'И это - гут'.
– Его зовут Кабаша, - заупрямился. 'Надеюсь, больше драться не станет'.
– Нет, Казанова.
– Кабаша, иди сюда.
Кот ко мне и пошёл. Кота заграбастал руками.
– Борн, а ко мне на ручки он пойдёт?
– Тщись, баронесса.
Кабаша мяукнул, просясь с моих рук на землю. Баронесса старалась. Сю-сю Матильды коту не понравилось:
– Ладно, киса. Борн, а где мои халатики?
– донеслось из дальней спальни.
– А я знаю. Я сегодня только с фронта прибыл.
Матильда надела мою рубашку. Я переоделся в кабинете.
– Борн, а почему холодильник пустой?
– прозвучало уже из варочной комнаты.
– Смотри пункт номер один.
– А почему прислугу не завёл?
– Мадам, это соблазны. Я боюсь поправиться.
– А во флигели, что никто не живёт?
– спросила Матильда, стоя уже в прихожей.
– Возьми ружжо и проверь. И, вообще, как ты меня нашла?
– задал самый важный вопрос текущего момента.
– Увидала, как ты ехал на иномарке, по Клеару. С твоим Борисовым и его любовницей - Эльзой. 'О. Так она их знает'.
– Ага. С ними. А сама где была?
– Маникюр поправляла. Красиво?
– прямо нашептала, показала ухоженные пальчики, и добавила, - ну, ещё кое-что купила...
– Очень. Это ты об амазонском наряде?
– спросил. Матильда угукнула и скрылась на кухне.
– Мальчики, я буду сейчас вас кормить, - оповестила оттуда.
С Кабашей пошли к заявившейся хозяйке. Матильда собралась ладить какой-то салат и побежала за зеленью в огород. 'Ну-ну. Старайся, соседи вот только такой наряд вряд ли одобрят'. Я, усевшись за обеденный стол, развернул газету. 'Тэкс, и почём у нас овсы'? Минут пять листал газету...
– Борн, иди сюда. К нам Снегурочка пришла, - донеслось вдруг с порожков.
'Какая ещё Снегурочка'? Недоумевая, вышел на крылечко. С одной стороны увидел полуголую Матильду с пучком петрушки (это она правильную травку сорвала), а с другой стороны стояла девака в норковой шапке, пальто и зимних сапогах. В правой руке держала тяжёлую хозяйственную сумку. И припорошенную снегом. И меня припорошили на всю голову.
'Вау'. Передо мною стояла моя жена из прошлой жизни, наивно-розовощёкая Инга.
– Милочка, вы к Борну?
– вопросила баронесса.
– Здравствуйте. Нет. К своему хорошему знакомому. А куда я попала? Тут всё такое... и лето в придачу, - Инга удивлённо оглядывалась.
– Я тоже удивлялась сегодня. Чуть не уписалась. Ехала в Париж, а попала в Монако. И, в придачу, Ясная в четырёх километрах от княжества оказалась.
– Так, где я?
Инга ещё больше глаза округлила. Я, в это время, лихорадочно соображал, как себя вести с почти женой номер два. Ингу перебросило из 31 декабря 1998 года. С сумкой вкусностей от мамы для посиделок. А я её по норковой шапке узнал. После той зимы она её больше не носила. Да, и встретив Новый год, я с ней разругался, что бы начать с нуля новые, уже семейные, отношения через десять месяцев. Так, что выходила почти жена.