Чтение онлайн

– Алмаз?
– догадывался.

– Нет. Диамонтон. Серьёзность у ола не проходила.

– И сколько на это можно жить? В руках у меня была монета в 100 империалов.

– Лет пять, скромно.

– Целых пять лет? А костюм из туко, сколько стоит?

– 80-100 империалов. И их у президента уже с дюжину. И сенаторов Шилин приодел. Это наша ткань, для высшей элиты. Весьма ценными подарками этот господин Шилин ваших высших сановников балует. Прямо нехорошо.

– А ещё, что у вас ценилось?
– поинтересовался.

– Сливочное масло, кожаная мебель и одежда.

–

А почему мебель?

– Долго объяснять за кожу, но на обивку одного дивана в доме, например, барона, уходило до двадцати пяти лоскутов человеческой кожи. Поэтому ваш дом у нас стоил бы в 10-20 раз дороже.

– Да, вы, что? Ваш феодализм, ол, имел интим с рабовладельческим строем. Помолчал. Ол монеты спрятал в сейф. Солидный, объёмистый.

– Ол, а сколько ваш клан занимается торговлей?

– О, более 500 лет. Вначале было всё хорошо для клана. Золотой век, - к серьёзности ол добавил ещё и задумчивость.
– А потом всё хуже и хуже.

– И это вы скопили за 500 лет?
– кивнул на сейф.

– Да, но 7000 империалов у меня вчера забрал личный адъютант вашего президента.

– И вы отдали?

– Да. Это же ваш президент.

– Тэкс. Ол был или наивен, что с трудом верилось, или запуган. Или не вспомнил, что Клеар был на особом статусе.
– А если я их в своих руках подержу, то, значит, больше их у вас забирать никто не будет?

– Да, - короткий ответ.

– Вызывайте охрану в следующий раз и, пусть она спускает с лестницы всяких ч-ч-чудаков! Ушёл я от ола Ширга в весьма раздёрганных чувствах. 'Борзеет, что-то этот Зогин'.

Через два дня меня вызвали на заседание Госсовета по поводу этого самого бронепоезда. Заседание проходило в правительственном комплексе "Левый берег" на левом берегу Дона. Здесь работали и здесь жили президент Зогин и четверо сенаторов. Резиденцию построили в рекордные сроки строители ола Дорга и военнопленные. Охраняли этот "Форос" казаки конвойной сотни, вооружённые французскими штурмовыми винтовками FAMAS G2 и в форме "армии" княжества Монако.

Зогин и сенаторы заседали в роскошном зале а ля ампир, обслуживали их девушки-секретари в полувоенной форме. Заседали неспешно, с перекурами и питиём прохладительных напитков.

– И как вы предлагаете назвать бронепоезд, майор?
– рассеяно спросил Зогин.

– В честь Николая II - отозвался. Зогин подумал-подумал и ушёл.

– Это куда он пошёл?
– Зворыкин удивлённо спросил у секретарши.

– У господина президента сейчас назначены медицинские процедуры, - откликнулась мадмуазель.

– Так да! Тогда я тоже удаляюсь. Дела-с, - в ответ. И Зворыкин ушёл вместе с генералом Муравьёвым.

– Та ещё парочка, - едко заметил генерал Скалон.
– Майор, надо было назвать бронепоезд - "Президент Зогин".

– Я подумаю...

Скалон хмыкнул и переключился на новости ростовского ипподрома. А я переключился на разглядывание девушек-блондинок, переведя свои чудо-очки на режим "ню". Была у них такая вот занятная функция. Через минуту князь Горюнов-Горячев это дело просёк, подкравшись ко мне, ссади, и объявил это всем присутствующим.

– Козёл, урою!

И буцк. Князь получил в глаз, а я, слушание

персонального дела майора Борна о недопустимости физических деяний на фоне неприязненных отношений.

– Объявить выговор, - строго сказал мне генерал Ренненкампф. Этот - был четвёртый...

– Борн, тебе их надо уже солить!
– потешался позже Муравьёв. А потом стал жаловаться на очередную реформу его МВД, затеянную Госсоветом.

– Пилите, Шура, пилите!..

– Борн, я тебя счас урою!
– возгласил генерал, и стал хвататься за тяжёлые предметы на столе.

– И получите, генерал, свое персональное дело, - мекнул. Генерал замер, вздохнул и сипло:

– Иди, работай, советник. Твою таможню будут ворошить по полной программе. Слыхал, небось, Госсовет решил увеличить количество проверяющих чиновников. Иди отселя и жди проверку, болотный дух...

Но меня не проверяли. Не успели.

С утра ко мне заехал майор Вацлав Цисарж, мой двойник. Приехал он угрюмый и привёз с собой поручиков Мартина Тламку, Томаша Кулганека и деваку лет под тридцать. Встреча неожиданная, настроение Вацлава гадкое.

– Привет, Роман, - обронил.
– Так, поручиков ты знаешь, познакомься с Шон Ли Гутри. Она вертолётчица из ВВС США, из эскадрильи "Огненные птицы".

Поручиков я, и, правда, знал. Фуршетили в Новой Праге. Шон галантно поцеловал ручку.

– Очень приятно. А "стингер", вы мэм, привезли?

Американка удивленно уставилась на меня, когда Вацлав ей перевёл. После этого стала заразительно так смеяться.

– Майор, вы меня удивили. Вы знаете, что такое "стингер"?

– И, что такое стринги, я тоже знаю, мэм. А если ещё выучу чешский, вы можете нас с Вацлавом перепутать, мэм.

Смех повторился, Вацлав ожил. Затем с хихоньками да хахоньками я и узнал о причине приезда Цисаржа.

– ... а бомбардировщик с ангаром исчезли. И по взлётной полосе едет кабриолет с лейтенантом Шон. Борн, скажи, кому ангар с 'Юнкерсом' понадобился?
– я пожал плечами. Вацлав продолжил: - Техники себе работу нашли, а мы нет. Поспорили, что нам делать и решили к тебе съездить за советом. И жить тут будем. В Донском краю...

В своём повествовании Вацлав слукавил. Летать-то он на "Юнкерсе" летал, но больше из койки в койку порхал. Добрался ажно до кровати дочери приматора Новой Праги. И с этой самой дочкой и разругался, перед самой их свадьбой. А тут - Шон. Любовь-морковь, и в итоге - оба безработные.

И кусочек американской территории, город Оберн, в котором жили целых пять семейств Ли Гурти. Вацлав и остальные туда с утра заехали. Шон с 'родственниками' пообщалась.

– Роман, почему вы устроили апартеид моему народу?
– насела на меня "Билли" (позывной Шон). 'Гадство!'

– Я?
– прикинулся шлангом. Хотя лично поучаствовал в процессе ограничения прав и свобод городка Оберн.

– Почему вы ограничиваете демократию и как у вас завелись порядки, как при Иване Грозном?