Один на один
Шрифт:
– Приезжай скорей! Я кислые щи на обед варю!
– сказала по телефону добрая Маша, усугубив Сашины страдания еще и стыдом за издевательство над беззащитной женщиной.
Саша хлебнул пустого чая и вышел на улицу. В животе противно забурчало, в голове давно шумело, перед глазами изредка проносились хвостатые, как метеоры, яркие вспышки.
На эскалаторе пришлось изо всех сил держаться за поручень, а при сходе с эскалатора несколько раз крепко зажмуриться, чтобы убедиться, что из стоящей здесь урны НЕ растет дерево. Реклама в вагоне вызывала самые неожиданные и гнусные ассоциации. Веселые жареные
Маша встретила провинившегося уютным незлым ворчанием. На ней был надет короткий халатик и мягкие шлепанцы с помпонами. Саше показалось, что он никогда в жизни не видел более симпатичного сочетания. Особенно сентиментальному "с бодуна", ему захотелось немедленно сползти вниз, обнять Машу за теплые колени и умереть от благодарной нежности.
Похлебав живительных кислых щей, выпив бутылку пива и повалявшись часа два на диване, Саша совершенно ожил. Для завершения похмельного курса он решил заняться "трудотерапией" - подмел пол в прихожей и вкрутил новую лампочку в торшер.
Вечером, заметив, что Маша заводит будильник, Саша страшно расстроился. Ведь это означало, что впереди двое суток Машиного дежурства. А значит, два пустых длинных дня и две бесконечные холодные ночи для него.
– А ты не можешь прогулять?
– на всякий случай спросил он.
– Что ты! Это ж не завод какой-нибудь. Меня не то что за прогул, за десять минут опоздания - фить!
– и за дверь, без разговоров!
– Строгие у тебя хозяева...
– подивился Саша.
– Да уж, строгие!
– засмеялась Маша. Она стояла у дивана в тоненькой ночной рубашке, словно подсвеченной изнутри. Саша тут же полез обниматься и горячо, по-детски, зашептал ей в ухо:
– А как же я? Один останусь? Я здесь один умру...
– Не плачь, маленький, - прошептала Маша, отвечая на его объятья, - я что-нибудь придумаю.
И что вы думаете? Придумала!
– Назавтра, уже в четыре часа дня, позвонила и тихо-тихо, наверное, трубку рукой прикрывала, скомандовала:
– Приезжай! Быстро записывай куда.
Мама миа! Ну и хоромы! Никто, конечно, не позволил Саше бродить по дому и рассматривать, но и без того стало ясно: богато люди обитают. Ну да и фиг с ними. Сашу сейчас больше интересовала не окружающая роскошь, а Машина маленькая комнатка под лестницей, где так кстати расположился диванчик.
Далеко в доме часы пробили десять.
– Хорошо как...
– проговорил Саша, обнимая Машу. Они лежали на диванчике, тихонько переговариваясь в темноте. Одно жалко - курить нельзя, ну, да ради такого случая и потерпеть можно.
Наверное, они немного задремали, потому что никто из них не услышал, как открывается дверь. Внезапно зажегшийся свет ударил по глазам, не хуже мокрого полотенца.
В ДВЕРЯХ СТОЯЛА СВЕТА ЖУКОВА В ОСЛЕПИТЕЛЬНО КРАСИВОМ БЛЕДНО-ЛИЛОВОМ ПЛАТЬЕ.
Погода была прекрасная,
Принцесса была ужасная.
Лицо Светы выражало такое вселенское презрение, что Саше показалось - со всего тела сейчас клочьями полезет кожа.
– Светлана Вениаминовна, - залепетала Маша, соскакивая с дивана, извините, пожалуйста, муж приехал...
Саша
удивился и тому, что за пять секунд превратился в "мужа", и тому, что их общую одноклассницу вдруг называют по имени-отчеству.Маша судорожно натягивала на себя трусы, кофточку, зачем-то схватила сумку... Саша заметил, что у нее ужасно некрасивые, толстые лодыжки.
Света по-прежнему стояла в дверях, но взгляд ее изменился. Теперь он стал еще строже, будто она о чем-то сосредоточенно размышляла. Совершенно очевидно - о том, как поизощреннее расправиться с этими двоими.
Саша вдруг понял, что судьба, не спросив у него совета, решила сыграть "ва-банк". Если сейчас он кинется вслед за Машей надевать трусы и лебезить перед "Светланой Вениаминовной", тогда... Тогда всю его дальнейшую жизнь можно распечатать на полстранички машинописного текста. Прямо завтра они с Машей подают заявление в ЗАГС, скромная свадьба, проблемы с жильем, скандалы с матерью, болезненные дети (не меньше двух), участок в Синявино, покупка навоза, раздолбанный "жигуль", проблемы с запчастями, дети-хулиганы, проблемы с учебой, пьянство, проблемы со здоровьем... спасибо, достаточно.
Он глубоко вздохнул. Дождался момента, когда Маша на время перестала причитать, и весело сказал:
– Здорово, Светило!
После чего спокойно встал, не делая ни малейших попыток прикрыться, достал из кармана куртки пачку "Беломора", протянул Свете:
– Будешь?
– И закурил сам.
Какая сильная пошла игра! Саша немыслимым чутьем угадал ту единственную верную интонацию - без тени раболепства или развязности, которая и прошибла Свету. Чуть-чуть в сторону - и все бы вылилось в море презрения или звонок охране.
– Через пять минут я жду тебя в гостиной. Без этой вонючки, - движение брови в сторону - упаси Боже!
– конечно, не Маши, а "беломорины", - и по возможности одетым.
– Можно смело держать пари, что пять минут она давала не Саше на одевание, а брала себе - для поиска нужной тактики.
Маша находилась в полуобморочном состоянии.
– Не ходи!
– вцепилась она в Сашин рукав.
– Я боюсь!
– Глупая, - ласково ответил он, слегка ее обнимая.
– Не убьет же она меня...
– Она может!
– почти в истерике крикнула Маша.
– У нее пистолет есть!
– Фигня. Промахнется. Где здесь гостиная?
Света сидела в кресле спиной к Саше. И уже по этой спине было понятно: первый раунд - это еще не победа.
– Там, на столике, - хорошие сигареты, можешь взять, - произнесла она не оборачиваясь. Понятно. Играем в строгую барыню.
– Благодарствуйте, - нашелся Саша, - непривычные мы.
– Ох, зря, сейчас она мне вмажет... Встала... Подходит...
Честно говоря, он держался из последних сил. Каждая жилочка дрожала у него внутри. Еще секунда - и он бы грохнулся перед Светой на колени и начал, захлебываясь в слезах и соплях, говорить о своей огромной, бестолковой, безнадежной любви. Он даже испугался, что сейчас сотрет в порошок собственные зубы, так сильно пришлось их сжать.
– Я бы хотела задать тебе несколько вопросов, после того как ты посмотришь вот это, - сказала, протягивая какой-то пакет.
– Хотелось бы выслушать членораздельные ответы, - добавила почти зло.