Один мертвый керторианец
Шрифт:
Уилкинс не поторопился с отрицанием, но после некоторого размышления рассудительно заметил:
— Вероятно, нет. Не вижу, какая Вольфару была от этого выгода.
— Никакой, разумеется. Только лишняя головная боль. Так что это все несерьезно.
Замечу, сходные соображения приходили раньше в голову и мне самому. Действительно, если уж мы с дядей, находясь в прекрасных отношениях и будучи родственниками, все же не поверяли друг другу все свои мысли, то Вольфар, сидящий перед кем-то и перечисляющий, кого и на каких планетах он подкупил, — это нонсенс. Тем временем дядя продолжал говорить:
— На
— Да, мне он тоже давно не давал покоя, — поддакнул Уилкинс.
— И правильно, потому что и его хватало по крайней мере на построение близкой к истине гипотезы. Допустим, ты прав, Ранье, и Вольфар в своих планах отталкивался от твоей смерти в авиакатастрофе. Как же он собирался выманить тебя из замка? Припомни, сколько раз ты покидал его в последние годы и какое вообще у тебя было настроение?
Я мог только вздохнуть — отчасти от признания его безусловной правоты, а отчасти из-за тоски по бестревожным временам. Если поначалу возвращение к активной жизни казалось даже приятным по сравнению с былой скукой, то теперь я просто устал…
— Ну ладно, положим, пофантазировав, такой способ можно было измыслить. Но как быть с тем, что, упав вместе со своим флаером, ты вполне мог бы и не погибнуть? Креон вот упал, и ничего — выжил. Неужели Вольфар рискнул бы внести в план столь большой элемент случайности? Конечно, нет! Он отталкивался от собственной смерти, а твоя — это уж как сложится. Ну сам подумай, недаром же он так тщательно подготовил тебе дополнительные ловушки.
Как всегда, о том, как же я не сообразил раньше, уже хотелось кричать, но я скромно промолчал.
— А так Вольфар был вполне уверен, — что каша заварится. Для пущей надежности ему нужно было только позаботиться о том, чтобы сообщение о его смерти поскорее попалось на глаза твоему другу Бренну, и это он обеспечил. Подозреваю, у него были договоренности и с полицией, и с газетой, и — это мы знаем наверняка — кое с кем в университете. Результат, надо заметить, полностью совпал с его ожиданиями. Бренн, и до того взведенный, задергался, вызвал на встречу тебя и растрезвонил всем остальным, что от него и требовалось. Ну, с этим вроде все прозрачно?
Дядя оглядел собравшихся, явно изучая, есть ли еще сомневающиеся, и продолжил еще более напористо:
— Теперь о способе. Кто из нас не может перерезать другому горло — так ты сказал, Ранье. А ты возьми да попробуй!
— Надо, чтобы противник фактически не сопротивлялся, — согласился я. — Но, по словам капитана Брауна, перед смертью… э-э… Вольфар был парализован.
— Эх, жаль, что я сам трупа не видел, — посетовал дядя. — Твой капитан так
ловко спрятал концы в воду, что я до самого твоего рассказа оставался в неведении, как же именно его убили. Ну да неважно! Парализован, говоришь? А как, интересно, его могли парализовать?Не забывай, что надежное дистанционное паралитическое оружие до сих пор находится в стадии разработок. Я не мог об этом забыть, так как просто был не в курсе, но Уилкинс жестом подтвердил верность замечания.
— А если уж удалось подобраться к врагу вплотную, то зачем тратить время на паралитики? Можно и сразу ножом ударить…
Дядя чуть помедлил, как будто не вполне довольный собственной аргументацией, а потом вновь оживился:
— Разумеется, это все мелочи, которые по отдельности можно ставить под сомнение. Если бы их не было так много… И вот вам еще одна — только что мне в голову пришла. Скажи, Ранье, перед тобой лежит парализованный враг, которого ты твердо намерен больше никогда не встречать, как ты поступишь?
— Сверну ему шею, — не задумываясь ответил я.
— Разумеется. А вы, майор?
— Выстрелю в затылок.
— Очень хорошо. Вы, герцог?
— Не знаю, — без ложной скромности покачал головой Лан. — Вколол бы дозу яда, если бы была под рукой, — не люблю пачкаться. А вы сами?
— По методу Ранье, — видимо, это у нас семейное. Но вы поняли? В выборе инструмента индивидуальные особенности тоже сказываются. А теперь, господа, поправьте меня, если я что-то путаю, но на моей памяти все убитые Регом были зарезаны: кинжалом ли, шпагой, еще чем-то…
Поправок никто вносить не стал, к господин барон усмехнулся:
— А вот и еще маленький штрих. Рана была нанесена левшой, в то время как сам Вольфар — единственный из нас ярко выраженный правша. Очень хорошо, скажете вы, так и должно быть, если его убил кто-то другой, ан нет!
Вспомните-ка, господа, какой рукой вы лучше владеете кинжалом?
— Правой, — ответил чуть обескураженно Лан, а я только кивнул.
— Точно. Потому что, когда вы учились фехтовать — а мы все этому учились, — кинжал был у вас в правой руке, в левой-то была шпага… И только у Вольфара все было наоборот, только он всю жизнь держал кинжал левой. А?..
Ну, мы могли только переглядываться друг с другом. Не сдавался только герцог Лан; более того, он даже нашел аргумент, сгоряча показавшийся мне хорошим:
— Тогда объясните, барон, откуда у Вольфара вдруг взялся портал? Или если он у него был и раньше, то зачем ему понадобилось так долго путешествовать на кораблях?
— Да что тут объяснять? Не было у него никакого портала. Не было и нет!
— Но вот герцог же был уверен, что есть! Казалось, дядя уже готов был ответить резко, но потом как будто смирился с неизбежной тупостью окружающих.
— С чего ты взял, Ранье, что у Вольфара был портал? — ласково поинтересовался он.
Действительно, с чего? Я стал вспоминать ход своих рассуждений, приведших к выводу о наличии у противника средств мгновенного перемещения. Практически все можно было отнести к хорошему знанию врагом обстановки и предугадыванию моих действий, за исключением одного момента…
— Как Вольфар мог оказаться раньше меня на Денебе IV? Я же вылетел туда первым рейсом с Новой Калифорнии, а уж на „Пелиноре“ он Точно не летел.