Один час с Барбарой
Шрифт:
Мысль о том, что ей придется вернуться в «Ибикус», повергла девушку в ужас.
— Я обязательно должна вас сопровождать? Вы не могли бы поехать туда сами?
Лихорадочным жестом она раскрыла свою сумочку из черной замши.
— У меня с собой много денег. Я могу заплатить вам аванс…
Шейн покачал головой, разглядывая ее усталое измученное лицо.
— Для того чтобы взять деньги вперед, я должен быть уверен, что смогу их заработать. — Он постарался скрыть от нее свои истинные мысли — что считает ее просто помешанной. И увидев, как огорчили девушку его
Девушка вздрогнула и умоляюще взглянула на Шейна.
— Я предпочла бы не возвращаться в «Рони». Человек, убивший моего брата, наверняка знает, где мы живем. Я не могу забыть его ужасную физиономию со шрамом. Нельзя ли… Нельзя ли мне попросту остаться здесь, пока вы будете наводить справки?
Шейн был в нерешительности. Одному Богу известно, что могло довести девушку до такого состояния. В любом случае налицо все признаки ярко выраженной мании преследования: только что она опасалась полиции, теперь ей кажется подозрительным собственный отель. И речи быть не может о том, чтобы оставить ее здесь одну во власти разных безрассудных страхов.
— У меня есть идея получше, — сказал Шейн добродушно.
Он подошел к письменному столу, взял один из своих личных бланков, написал на нем имя и адрес Люси Гамильтон, а затем добавил несколько строк:
«Мой дорогой ангел,
будьте и в самом деле ангелом и приютите особу, которая принесет Вам это письмо. Запритесь как следует и не впускайте никого, пока не получите от меня известий. Возможно, эта девушка подвергается серьезной опасности».
Шейн подписался и прочел письмо своей гостье.
— Это моя секретарша, — объяснил он. — Я посажу вас в такси, которое доставит вас к ней. Там вы будете в безопасности, а я буду знать, где в случае нужды вас найти.
Остерегаясь, что в порыве благодарности девушка кинется ему на шею, детектив на всякий случай отвернулся: ему вовсе не хотелось, чтоб его целовала какая-то чокнутая.
В этот момент в коридоре раздались шаги и в дверь кто-то постучал.
Девушка ринулась вглубь комнаты, не сводя глаз с двери, словно боялась, что та вот-вот разлетится на куски.
— Это он! Я знала, что он придет за мной даже сюда. Не открывайте! Умоляю вас, не открывайте!
Шейн, сделав нетерпеливый жест, направился к двери.
— Ради Бога, перестаньте! — сказал он сердито.
Она попыталась его удержать. Стук тем временем повторился, и грубый голос произнес:
— Откройте, Шейн!
— Умоляю вас! — простонала девушка. — Если вы его впустите, я умру. Где мне спрятаться?
Шейн взглянул на нее с любопытством: похоже, она и впрямь еле жива от страха.
— Возьмите же себя в руки, черт побери! — прикрикнул он. — Пока вы со мной, никто не причинит вам зла.
Она отшатнулась от него,
подобно чересчур ласковому щенку, которого пнули ногой. Будто он дал ей пощечину.— Идите на кухню. Дверь закрывается изнутри на задвижку. Запритесь и сидите спокойно, пока я вас не позову.
Он тихонько подтолкнул ее к кухне и, когда девушка заперлась, открыл дверь посетителю. На пороге стоял высокий молодой мужчина со шрамом на лице.
VII
22.20
Мужчина был почти одного роста с Шейном. Его покрасневшее лицо, искаженное гневом или просто волнением, не было ни уродливым, ни страшным, как это утверждала девушка. В сущности, оно было бы даже красивым, если бы не шрам и не искажавшая черты тревога. На первый взгляд мужчине можно было дать лет тридцать.
Шрам пересекал щеку по диагонали, от уголка рта до верха сильно выступающей скулы. Вообще-то он, наверное, был не слишком заметен, но сейчас на побагровевшем лице шрам выделялся своей мертвенной белизной.
Шейн разглядывал незваного гостя, не двигаясь с места и преграждая ему путь. Мужчина шагнул вперед и, даже не пытаясь сдержать раздражение, произнес:
— Где она? Что вы сделали с Барбарой?
Широкая ладонь Шейна уперлась мужчине в грудь и оттолкнула его.
— Кажется, вас не приглашали войти, — резко заметил детектив. — Отчего такой шум?
— Это вы Шейн, что ли? — Мужчина сжал кулаки. — Я войду, когда захочу, и какому-то паршивому детективу не удастся мне помешать.
Взгляд серых глаз Шейна сделался жестким, на щеках обозначились две глубокие складки.
— Ну что ж, попробуйте!
Они долго мерили друг друга взглядами, потом мужчина как будто сумел овладеть собой и немного расслабился. Разжал кулаки, прищурил глаза и облизнул губы.
— Извините меня, — хрипло произнес он. — Мое имя Берт Полсон. Я так беспокоюсь за Барбару, что делаюсь просто как помешанный.
Слишком много психов разгуливает на свободе, подумал Шейн, а вслух сказал:
— Такой разговор мне больше нравится. Продолжайте в том же духе, и мы сумеем поладить.
Внезапно он повернулся к Полсону спиной и подошел к столику, где стояла его наполовину полная рюмка. Даже не пытаясь скрыть от гостя бутылку с хересом и вторую рюмку, он отпил глоток коньяка.
Полсон вошел в гостиную и окинул подозрительным взглядом три закрытые двери, ведущие в ванную комнату, в спальню и на кухню.
— Так значит, ее зовут Барбара? — спросил Шейн непринужденно. — Только теперь я сообразил, что она не успела представиться.
— Где она, Шейн? Что с ней? С чего это она вдруг кинулась от меня бежать, словно увидела самого черта?
— Что она сделала? Хотите выпить, Полсон?
— Нет, спасибо. Она вам не рассказала? Какую глупость она еще выдумала? Она не объяснила, почему пришла к вам?
— Она тут мне многое порассказала. — С рюмкой в руке Шейн опустился в кресло. — Уверяю вас, что с ней все в полном порядке, — добавил он. — Я покажу ее вам, как только вы убедите меня, что не представляете для нее никакой опасности.