Одарённая
Шрифт:
– Я пойду с тобой, – сказал он, поднимаясь, но заметил предупреждающий огонек в ее глазах и остановился. – Хорошо, Катса, поступай как знаешь.
Голос Гиддона звучал резко. Наверное, это было грубо с ее стороны, но ей было все равно. Единственное, что имело сейчас значение, – скорее выйти из зала и сбежать туда, где не слышно будет дядиного голоса. Она повернулась, стараясь не встретиться взглядом с лионидцем, и заставила себя медленно и спокойно дойти до дверей в конце зала. Едва переступив порог, Катса бросилась бежать.
Она бежала по коридорам, поворачивала, пробегала мимо слуг, которые, дрожа, старались вжаться
На ходу вытаскивая из волос булавки, Катса шла по мраморным плитам и с облегчением вздохнула, когда кудри рассыпались по плечам и голова оказалась свободна. Это все из-за булавок, и платья, и туфель, в которых болели ноги. Это все из-за того, что приходилось высоко держать голову и сидеть прямо, из-за сережек, которые бились о шею, доводя до бешенства. Из-за всего этого она ни секунды больше не смогла бы высидеть на прекрасном дядином званом ужине. Она сняла серьги и бросила их в фонтан. Не важно, кто их найдет.
Хотя так нельзя, ведь пойдут толки, и уже завтра весь двор будет судачить о том, что бы это могло значить, с чего это она бросила серьги в дядин фонтан.
Катса скинула туфли, подобрала юбку и, забравшись в фонтан, вздохнула, когда холодная вода потекла между пальцами и сомкнулась вокруг лодыжек. Вот так – куда лучше. Больше она сегодня туфли ни за что не наденет.
Она побрела к блестящим на дне серьгам, вынула их из воды, вытерла о юбку и засунула в лиф платья, чтобы не потерялись. На мгновение Катса замерла, стоя в фонтане и наслаждаясь прохладой, обнимавшей ноги, легким ветерком, звуками ночи… пока шум, донесшийся из замка, не напомнил ей о том, что подумают при дворе, если увидят, как она, босая и растрепанная, бродит по фонтану короля Ранды. Все подумают, что она сошла с ума.
Может, она и вправду сошла с ума.
В лабораториях Раффина горел свет, но сейчас ей не помогло бы его общество – хотелось не сидеть и разговаривать, а действовать. Движение успокоило бы шум в голове.
Катса вылезла из фонтана и, обмотав ремешки туфель вокруг запястий, побежала.
Глава восьмая
На стрельбище было пусто и темно, лишь одинокий факел горел на пороге арсенала. Катса зажгла факелы по всей дальней линии, так что теперь мишени-болваны чернели на фоне яркого света за ними. Потом взяла первый попавшийся лук и горсть самых светлых стрел, какие только нашла, и одну за другой вонзила их в колени мишеней, потом в бедра, локтевые сгибы, плечи – пока колчан не опустел. Было ясно как день, что с этим луком ей под силу разоружить и обезвредить кого угодно даже в темноте. Катса взяла другой лук, выдернула стрелы из болванов и начала заново.
Она вышла из себя на ужине из-за пустяка. Ранда не заговорил с ней, даже не взглянул в ее сторону, а всего только произнес ее имя. Он любил хвастаться Катсой, словно ее необычайные способности были его заслугой. Словно она – лишь стрела, а он – лучник, чье мастерство вело ее к цели. Нет, не стрела, это не самое точное сравнение. Скорее собака. Ранде она казалась дикой собакой, которую он усмирил и выдрессировал, натаскал на своих врагов и выпускал из клетки, только чтобы холить и чистить, сажать среди своих друзей и этим приводить их в трепет.
Катса не заметила, как увеличилась скорость, точность и ярость, с которой она выдергивала
стрелы из колчана, так что новая оказывалась вложена в тетиву раньше, чем предыдущая успевала долететь до цели. Лишь почувствовав, что за спиной кто-то есть, она отвлеклась от своего занятия и осознала, как, должно быть, выглядит.Она и вправду была диким зверем. Достаточно посмотреть на скорость ее движений и точность – и это с дрянным луком, плохо изогнутым, со слабо натянутой тетивой. Неудивительно, что Ранда так к ней относился.
Катса знала, что за ее спиной стоял лионидец, и решила не обращать на него внимания, но замедлила движения, напоказ прицеливаясь в бедро или колено, прежде чем пустить стрелу. Она вдруг почувствовала грязь под ногами и вспомнила, что стоит босая, с рассыпавшимися по плечам волосами, а туфли ее валяются где-то возле арсенала. Он наверняка заметил даже их – едва ли бывает что-то, чего эти глаза не замечают. Ну, он бы и сам не стал носить такую дурацкую обувь или втыкать в волосы булавки, которые словно впиваются в несчастную голову. Хотя, может, и стал бы. Кажется, он ничего не имеет против всех этих драгоценностей в ушах и на пальцах. Тщеславные, наверное, люди эти лионидцы.
– Вы можете убить из лука? Или только ранить?
Этот хрипловатый голос напомнил ей о той ночи в замке Мергона и теперь дразнил так же, как тогда. Она даже не стала к нему оборачиваться, просто вынула из колчана две стрелы, вложила их вместе, натянула и отпустила тетиву. Одна стрела воткнулась в голову болвана, другая – в грудь. Они вошли в мишень с убедительным глухим звуком и теперь белели в мерцающем свете факелов.
– Было бы большой глупостью вызвать вас на состязание в стрельбе.
В его голосе звенел смех. По-прежнему не оборачиваясь, Катса потянулась за новой стрелой.
– От нашего прошлого состязания вы отказались не так легко, – заметила она.
– Да, но это потому, что боевые навыки у меня тоже имеются. А вот в стрельбе из лука мастерства не хватает.
Катса не удержалась. Ей стало любопытно. Она обернулась – его лицо оказалось скрыто в тени.
– Это правда?
– Мой Дар – умение сражаться врукопашную, – сказал он, – или с мечом. Стрелять из лука не помогает.
Он непринужденно оперся о массивную каменную плиту, которая служила лучникам столом для амуниции, и сложил руки на груди. Катса начала уже привыкать к тому, что он выглядит так, словно в любой момент может задремать, но ее этот томный вид одурачить не мог. Ей пришло в голову, что, вздумай она вдруг напасть, он бы среагировал молниеносно.
– Значит, чтобы иметь преимущество, вам нужно контактировать с противником.
Он кивнул.
– Может быть, я скорее, чем простой воин, увернусь от стрелы. Но при нападении все зависит от моей цели.
– Хм…
Катса верила, что он говорил правду. Дар – штука очень странная, двух совершенно одинаковых на свете не найти.
– А нож вы бросаете так же хорошо, как стреляете из лука? – спросил он.
– Да.
– Вы непобедимы, леди Катса.
В его голосе снова зазвучал смех. Она помедлила мгновение, потом отвернулась и направилась к мишеням, остановилась у одного из «поверженных» болванов и стала вытаскивать стрелы из его бедер, груди и головы.
Принц искал своего деда, и Катса знала, где он. Но он просто не казался ей надежным. Ему трудно было довериться.