Очнись. Все боги - эгоисты
Шрифт:
– Что это? – спрашиваю, кивая на стакан, а, на самом деле, подразумевая внешний вид существа, которое по-прежнему улыбается нам, так загадочно и тепло, словно мы знакомы много лет. Тяжело вздыхаю, приподняв уголки губ, чтобы не подать виду, что мне страшно. Выходит натянуто и нервно. Мне не нравится это.
– Я не помню, как их называют, но у них много рук и они вполне себе дружелюбные существа. Тем более, она добавила в кофе нектар, так что у нас будет достаточно сил добраться до сада вовремя. – киваю, расслабившись, и махаю рукой девушке, уже естественно улыбнувшись. Безмолвно благодарю её и иду на выход, занявшись мысленными подзатыльниками самой себе. Эффи, неужели ты ревнуешь? Сознание смеётся надо мной, измывается как хочет, осуждая за слишком сильную ярость, которую люди называют
Откашливаюсь, хмуро вглядываясь в небо. Буквально пару минут назад небо было чистейшее, ни единого облачка, ни единого чёрного пятна, а теперь всё оно затянуто грозовыми тучами, которые мы миновали в соседнем штате. Не думала, что они нагрянут так скоро.
Делаю маленький глоток горячего напитка и чувствую, как необъяснимое тепло распространяется по всему телу, заполняя конечности сгустками энергии, которую тут же хочется потратить. Но Лука просит не торопиться, держать в себе, чтобы использовать при удобном случае, например, когда за нами появится хвост в виде враждебных монстров, что заставляет меня всё время оглядываться. Когда-нибудь я научусь видеть именно города и мир, а не чудовищ, прячущихся за чужими масками.
Тяжелые и холодные потоки ветра пронизывают до костей, поэтому достаю из рюкзака кофту, тут же надевая её и вжимаясь в плотную ткань. Мороз по-прежнему пробегается по рёбрам, заставляя дрожать. Уже с нетерпением заливаю в себя чуть ли не половину стакана, обжигая горло и тут же закашливаясь. Хмуро смотрю вперёд, позволяя ногам войти в ритм этого города, прочувствовать внутренностями кипящую жизнь. «Это всё нектар», - уверяю себя.
– Нам ещё долго? – тьма укутывает небеса в свои полотна, а тучи не позволяют россыпи созвездий внушить ту, должную, атмосферу, за которой я стремилась. Люди готовятся вытащить зонтики из сумок, сбегаются в кафе и магазины, чтобы избежать крупных капель дождя, хотя влага до сих пор не нашла выхода из скопления облаков. Уже чувствую лёгкую усталость и боль в коленях от ежедневной ходьбы на большие расстояния, так что на пару секунд прикрываю глаза, дабы привести беспорядочный рой мыслей в относительный порядок.
– Ещё час, и мы будем на месте, - усмехается Кастеллан, а я пихаю его в бок, наигранно надув губки от обиды и нежелания идти ещё столько времени. Это так удручает, но ничего, после всего этого, мы уедем далеко-далеко и забудем произошедшее.
***
[Audiomachine – Triumph and Loss]
Глубокий вдох, и не выдыхаю, потому что перед нами в густом тумане кроется совсем иной мир, который люди не видят, каждый день в спешке проносясь мимо. Взъерошиваю волосы, скинув капюшон, и стараюсь высушить их, но вечерняя прохлада перед дождём не позволяет это сделать. Прячу руки в карманы и часто моргаю, борясь с внутренним замешательством и паникой, словно передо мной вот-вот упадёт снаряд.
– Готова? – Лука берёт меня за руку, обжигая теплом своего тела, и я киваю, облизывая высохшие от частого дыхания губы. Нет, я не готова, внутри меня что-то волнительно трясётся и кричит, чтобы мы туда не шли. Нет, я боюсь, потому что боги могут вновь запрячь нас как каких-то лошадей в свою упряжку, лишь бы выполняли приказы слепо и беспрекословно. Давай, Эфф, ты сможешь покончить со всем этим, немного усилий и мир станет прежним.
Делаю шаг, пискнув, когда проходим сквозь плотную стену из насыщенного пара, оглядываюсь, ёжась и обнимая себя руками. Здесь холодно. Поднимаю взгляд на тёмное небо, заволоченное антрацитовыми тучами. Дождь преследует меня везде, где бы я ни была. Осторожно, по приказу блондина, ступаю по слишком громко шелестящей траве, вытянув перед собой заколку. Попутно пытаюсь превратить аксессуар в оружие, но почему-то не могу сосредоточиться. Трясу её, шепчу, умоляю, но в ответ ничего, никакого превращения.
***
Девушка через несколько попыток успевает превратить заколку в оружие и даже восторженно хмыкает, встречаясь губами с тёплой ладонью. Он шипит, приказывая подобным образом молчать и не создавать каких-либо громких звуков, способных
навлечь беду. Боится за неё, а Элизабет считает, что зря. Мотает головой, отстраняясь, и ускоряет шаг, спеша оказаться возле яблони. Сад Гесперид подозрительно тих, маленькие холмы окутаны в одеяла из тонкого тумана, а травинки покрыты капельками росы.Небо разрезает огромная молния, освещая каждый тёмный уголок этого зловещего по своей атмосфере места. Сердце пропускает несколько ударов, в то время как там, вверху, раздаётся оглушительной силы гром, заставляя шатенку вскрикнуть и ускориться. Она боится грозы, а Лука этого не знал. Ему предстоит столько узнать об этой удивительной девушке, что вытащила его из бездны.
Фитч бежит, перепрыгивая препятствия в виде небольших ям, и оказывается возле высокого дерева, на ветках которых висят яблоки, будто бы позолоченные. Девушка замирает, вглядываясь в свет исходящий от фруктов, и улыбается, протягивая руку. Гром вновь заставляет её восторженно вскрикнуть, и стена воды обрушивается вниз, окатив словно из ведра. Едва ещё одна молния проносится по небесному полотну и освещает сад, Лука пытается криком разрезать каждую каплю, но вместо этого Элизабет только видит его искаженное лицо и не понимает, почему он что-то кричит.
Она только успевает сорвать нужное яблоко, как её живот протыкают когти. Насквозь, чтобы наверняка не выжила, а в её глазах застывает лунное серебро. Элизабет тихо всхлипывает, наблюдая в замедленном режиме, как к ней бежит Кастеллан, прорываясь сквозь стену дождя. Опускает взгляд вниз и видит, что из неё ручьями вытекает кровь. Дракон резко скидывает её со своей лапы и, недовольно рыкнув, скрывается в темноте.
Пытаясь закрыть широкую рану, он шепчет ей, что всё будет в полном порядке, что они поедут туда, куда мечтали, остепенятся, заведут детишек и умрут от естественного явления – старости. Вот только все их планы разорваны в клочья.
– Нет, - кричит он, срывая голос, - пожалуйста, не умирай.
Мокрые волосы прилипают к лицу, а сделать вдох с каждым разом становится труднее, ведь невозможно остановить кровь, когда повреждение столь велико. Она знает, что ей суждено было умереть, теперь понимает, что воля богов всегда исполняется. Элизабет – дочь Артемиды, богини, которая дала обет безбрачия и не имела права носить в себе ребёнка, способного запятнать её честь. Зевс был против, однако всяческие попытки уничтожить дитя терпели крах и поражение, в то время как мать гладила выпуклый живот, чувствуя лёгкие толчки и улыбаясь каждому движению малышки внутри. Но никто не знал, что ей уготована такая судьба, никто не знал, что Мойры давно сплели её нить.
– Эй, послушай меня, - его голос как за толстым стеклом, а ещё и шум дождя бьёт по барабанным перепонкам, едва-едва позволяя расслышать отдельные звуки. Элизабет корчится и заходится в диком кашле, выплёвывая сгустки крови с золотыми крапинками. Кровь богов перемешанная с кровью человека окрашивает собой землю и траву вокруг. И ливень не способен смыть следы борьбы за жизнь. Острая боль складывает импульсом пополам, отчего девушка сжимает челюсть, боясь вскрикнуть. Ей до безумия больно, что вот-вот в глазах потемнеет, и она больше не проснётся, спустится в царство мёртвых и никогда больше не вернётся. Лука беспомощно втягивает воздух, судорожно и рвано, будто лёгкие наполняются водой, отбирая кислород. Чёрт возьми, он не знает что делать, мечется, что-то кричит и сжимает хрупкие дрожащие плечики, покрывая поцелуями лицо Фитч, искажённое от неприятных ощущений. Сердце проделывает тройное сальто, катается на американских горках, испытывая целую тысячу мертвых петель. Ему страшно, страшно за их будущее, страшно за то, что монстр не убит.
– Элизабет! – он берёт её лицо в ладони, сжимает так, чтобы не теряла сознание, трясёт, борясь с её желанием опустить невероятно тяжелые, будто из осмия, иридия и платины, веки. Она качает головой, двигая губами, но не издаёт ничего, кроме булькающих звуков – кровь в её горле не может найти выхода. Найдя в себе крупицы сил, выплёвывает ещё несколько сгустков, впуская в горящие лёгкие такой необходимый воздух.
– Лука.., - шепчет, а парень весь дрожит, и дождь скрывает его крупные слёзы, скатывающиеся по щекам, - Мне так жаль..