Объяснение в любви
Шрифт:
— Как насчет целого года потрясающего секса? — язвительно предположил Клайв.
— Ох, — выдохнула Анхела. — Я надеялась, у тебя хватит деликатности про секс не упоминать…
— А почему, собственно? — насмешливо отозвался он. — Ведь это все, что получаю я…
Клайв запоздало прикусил язык. Анхела побелела как полотно.
— Ты сама напросилась, — неловко выговорил Риджмонт-младший, проклиная тот миг, когда он начал эту ни к чему не ведущую перепалку.
— Да, — убито согласилась молодая женщина. Голос ее звучал ровно и невыразительно. Она отвернулась и направилась к двери. Одно только раздражение и ничего
Как бы то ни было, широкие ладони легли на ее плечи и вновь развернули ее лицом к собеседнику. А затем, повинуясь внезапному импульсу, Клайв нагнулся — и жадно поцеловал ее.
По крайней мере, сопротивляться она не стала. Но и отвечать — тоже. Анхела безвольно застыла на месте, холодная, бесчувственная, пока его жаркие губы атаковали ее собственные, не встречая ни малейшего отклика.
Клайва это не порадовало. Что за пытка: Анхела стоит, точно безжизненная статуя, в то время как его тело реагирует на ее близость со всегдашним пылом! Все его существо требовало мести: необходимо любой ценой преодолеть ее сопротивление!
Ведь Клайв отлично знал эту женщину! И он принялся осыпать ее лицо легкими, дразнящими поцелуями, способными свести с ума. Щеки, скулы, крепко зажмуренные глаза, прямой, безупречной формы нос. Губы его безошибочно отыскивали нужные точки, — и вот, наконец, беспомощно всхлипнув, Анхела расслабилась и потянулась ему навстречу…
«Да!» — торжествующе объявил он про себя. Он и впрямь досконально изучил свою красавицу! Дыхание Анхелы участилось, она затрепетала под прикосновениями его чутких пальцев, точно перышко на ветру. Шелковый пеньюар соскользнул с плеча и собрался складками у пояса.
Молодая женщина глубоко, прерывисто вздохнула — и тут он наконец-то припал к ее губам. Она лихорадочно ответила на поцелуй. Ноготочки ее впились ему в плечи, а Клайв продолжал нежно гладить ее волосы, ее тело, ее восхитительную грудь, то и дело задевая пробудившиеся к жизни соски, которые прямо-таки требовали особого внимания!
О, Клайв отлично знал, что делает! Колени молодой женщины вдруг сделались ватными, так что иного выбора, кроме как обнять любимого за шею и таким образом удержать равновесие, у нее не осталось.
Еще несколько секунд — и она блаженно застонала. Закрыв глаза, запрокинув голову, так, что ее роскошные черные волосы шелковистой волной легли ему на руку, молодая женщина упивалась его ласками, а Клайв с неумолимой жестокостью сокрушал все преграды, что она посмела возвести между им и собою. Когда стоны сменились отрывистыми, судорожными вздохами восторга, он «закрепил» победу, проведя ладонью вверх по бедру, пока рука его не легла на шелковистое облачко волос, обрамляющее ее лоно. Откинуть складки пеньюара в сторону было делом одной секунды. Но миг истинного триумфа наступил для Клайва тогда, когда бедра ее призывно раздвинулись…
«Битва выиграна», — ликующе отметил он про себя. И, столь же внезапно и резко, как он начал атаку, Клайв отстранился, угрюмо наблюдая, как молодая женщина обессиленно льнет к нему, не в состоянии удержаться на ногах, плохо понимая, где она и что происходит…
— Ты меня хочешь,
Анхела, — объявил он холодно, — так, что молодая женщина вздрогнула всем телом. — Только попробуй еще раз заигрывать с чужим мужчиной у меня на глазах, и тебе придется учиться воздержанию!И слова эти прозвучали недвусмысленной угрозой.
Анхела молчала, по-прежнему опираясь на его руку. Все это Клайв затеял лишь затем, чтобы доказать ей, кто здесь главный! Какое унижение!
Секунда-другая — и Клайв разомкнул объятия. Молодая женщина пошатнулась, удержала равновесие — но осталась где была, точно приросла к месту. А Риджмонт-младший решительно шагнул к двери. Что за образ он уносит с собою?
Его по справедливости наказанная любовница осталась ни с чем: с пояса ее беспомощно свисает огненно-красный пеньюар, а груди до сих пор напряжены, пульсируют жизнью. Тошнотворное зрелище!
Такого отвращения к себе самой Анхела никогда еще не испытывала. Как омерзительная она… как омерзителен Клайв… как омерзительна мысль о том, что они двое друг друга стоят. Ибо если Клайв ненасытно требует своего, то она охотно рада ему служить.
— Ненавижу тебя, — прошептала она, сама не зная кому: себе ли, или негодяю, уже взявшемуся за ручку двери.
Однако Клайв услышал, остановился, обернулся. В его суровом, мужественном лице читалось нескрываемое презрение. И от этого взгляда у Анхелы побежали мурашки по спине.
— Очень советую, guapa, поразмыслить о своей выгоде. Красавицы ныне дешевы: продаются десятками и дюжинами, — с непередаваемым цинизмом продолжал он. — А та, что не умеет угодить, разом окажется не у дел… замену ей подыскать несложно.
Клайв насмешливо щелкнул пальцами, иллюстрируя свою мысль, коротко кивнул — и исчез за дверью.
Однако перед глазами его по-прежнему стояла полураздетая, такая трогательная в своей беспомощности Анхела. И, захлопнув за собою дверь кабинета, он не сдержал тяжелого вздоха. Да, он задался целью безжалостно изничтожить ее на месте… но почему-то получилось наоборот. Сейчас Клайв чувствовал себя не победителем, а побежденным.
Что именно он пытается доказать? — спрашивал себя Клайв, хватая бутылку с виски. Что она обязана любить его больше, чем некогда — Бенавенте?
Но разве она не бросила знаменитого художника ради него, Клайва? И вообще, при чем тут любовь? Он никогда не требовал и не хотел любви ни от одной другой женщины: речь всегда шла о сексе и только о сексе!
Но ведь тебе невыносима самая мысль о том, что Анхела способна полюбить другого! — подало голос тщеславие. Что ты за надутая, заносчивая свинья, Риджмонт! — внушал себе он. Тебе нужно все — или ничего. А как насчет того, чтобы дать что-то взамен? О, это не твой случай, нет!
Расплескивая прозрачную жидкость по столу, Клайв налил себе виски, рухнул в кресло, осушил бокал одним глотком, судорожно сглотнул — и мрачно уставился в темноту.
Ничего подобного он в жизни своей не испытывал — и сейчас испытывать не собирался! Его одолевали гнев, чувство вины, и — да, как досадно это признавать! — смятение и ревность. Эта буря чувств разыгрывалась в его душе всякий раз, как с ее губ слетало имя Бенавенте — о, как нежно, как трепетно Анхела его произносила! А сегодня вечером, видя, как молодая женщина льнет к своему бывшему любовнику, Клайв чуть с ума не сошел от бессильной ярости!