Обвинение предъявлено
Шрифт:
И Николай Константинович, и Виктор Евстигнеевич — люди чрезвычайно занятые. У них нет времени сколачивать кооперативы и ходить по инстанциям. А тут, как им докладывают, есть надежный человек — Мария Михайловна Бархатова, — который добровольно берет на себя всю эту неблагодарную работу. Нужно только внести вступительный и паевой взносы. А всего — пятьсот двадцать рублей.
Бухгалтер-секретарь Клавдия Семеновна и технический секретарь Галина Григорьевна оказались людьми для Бархатовой чрезвычайно ценными. Они не только помогали ей находить нужную клиентуру, но они служили связующим звеном между нигде не работающей
Чем руководствовались эти гражданки, когда добивались в своих учреждениях доверенностей на ведение всех дачно-строительных дел М. М. Бархатовой, о которой сами они знали только с ее слов? Очевидно, им искренне хотелось помочь своим сослуживцам, товарищам по работе получить желанный дачный участок и без хлопот воздвигнуть там скромные деревянные сооружения, куда можно вывозить на жаркое лето своих домочадцев.
Разумеется, Галине Григорьевне льстило и то, что такую помощь она сможет оказать своему непосредственному начальнику Николаю Семеновичу.
Короче говоря, следствие, проведенное весьма и весьма тщательно, не нашло в их действиях уголовного преступления. Уголовного — да, а как быть с моральной стороной дела? Те же самые Нина Георгиевна Самарина, Клавдия Семеновна Бормотова — они не только подбирали для Бархатовой клиентов, они собирали с клиентов и деньги. И, как говорили классики, на блюдечке с голубой каемочкой подносили их «председателю кооператива» Бархатовой.
Порой «председатель» тут же писала расписку, а иногда обходилась и без такой «формальности».
— Господи, да что вы меня не знаете, что ли! Потом оформим.
И Нина Георгиевна и Клавдия Семеновна знали, что Мария Михайловна — киносценарист, лауреат Государственной премии, что она недавно получила крупное наследство и сама состоит пайщиком кооператива.
Знали опять же с ее слов. И тем не менее это служило надежной гарантией фирмы: они ей доверяли.
Сама же Бархатова, имевшая к тому времени большой опыт мошенничества, понимала, сколь шатки эти гарантии. Росли списки «членов кооператива», росло и ее беспокойство. Чтобы на какое-то время обезопасить себя, отвести неминуемый удар, отсрочить разоблачение, запутать дело, она предприняла ряд маневров.
Мария Михайловна отправилась в контору «Кооплесстройторг», познакомилась с ее директором Петром Ивановичем Северовым, предъявила ему доверенность на ведение всех дел по кооперативу, пригласила и его в этот кооператив, а от него получила проект одноквартирного трехкомнатного дома типа ЗБ-40. Петр Иванович любезно сообщил посетительнице и адрес Пиндушской ремонтно-эксплуатационной базы, где изготавливаются дома брусчатой конструкции.
Зато потом М. М. Бархатова могла всем своим клиентам сообщить радостную весть:
— Деньги на сто дачных домиков переданы директору «Кооплесстройторга» Северову.
Кроме этого, Мария Михайловна спустя некоторое время подговорила подругу своей дочери Лену Кваснецову:
— Если тебя кто-нибудь из моих гостей спросит, правда ли, что ты ездила на пиндушскую базу, отвечай: правда. Отгрузила сто разобранных домов.
— А где же они, эти дома? — поинтересовалась Лена.
— Скажи, идут малой скоростью по железной дороге.
Знакомый чертежник (за определенную мзду, конечно) начертил план дачного
участка «Малахит», привязав его к одному из красивейших мест в Подмосковье. План этот утвердил... один из членов кооператива, некто Сазанов.Все это выглядело довольно внушительно. И в списках членов кооператива появлялись все новые и новые имена: известный литературовед, профессор, заместитель директора института, звукооператор, преподаватель университета, режиссер Мосфильма, завуч школы, заведующий лабораторией, ответственный сотрудник министерства, академик, генерал...
Очевидно, гипнотизировала и постоянная сумма взноса — 520 рублей. Не 500 и не 600, а именно 520. И ни больше и ни меньше. Это, так сказать, тоже своего рода психологический момент. А в такой крупной игре, которую повела М. М. Бархатова, эти моменты играют чрезвычайно важную роль.
Игра шла год, другой... Некоторые из партнеров начали проявлять нетерпение, нервозность. Бархатова и ее добровольные помощники успокаивали:
— Это не так просто. Потерпите. Речь идет не о покупке кофточки — это же строительство.
Тем, на кого такие уговоры перестали действовать, Мария Михайловна говорила:
— Ну хорошо. Мы вернем ваши деньги. Пожалуйста. Но потом вы к нам не приходите.
И действительно, деньги возвращали. Некоторым полностью, некоторым частично. Но взамен выбывших в «кооператив» вступали новые члены.
Всего с июля 1967 года по май 1969 года в так называемый кооператив «Малахит» вступило 159 человек. М. М. Бархатова получила с этих людей 83 тысячи 260 рублей. Присвоить их все мошеннице не удалось. Большую часть — почти 54 тысячи пришлось вернуть законным владельцам. Но кое-что досталось и Марии Михайловне за «хлопоты». Это «кое-что» — 29 тысяч 350 рублей.
Два года Бархатова жила на широкую ногу. Она устраивала званые вечера, часто бывала в ресторанах. У ее дома дежурило такси. За это время она заново обставила квартиру импортной мебелью, купила спальный и кухонный гарнитуры, телевизор «Чайка», холодильник «Юрюзань», ковер, кушетку, трюмо...
Добрая мама позаботилась и о своей бездельнице дочке: купила ей кооперативную двухкомнатную квартиру и всю мебель, телевизор, ковер, сервизы, одежду.
Афера под названием операция «Малахит» провалилась, как этого, собственно, и следовало ожидать. Следователи проделали огромную работу: по делу было проведено более 160 допросов свидетелей и потерпевших, много раз допрашивали Бархатову, состоялось шесть очных ставок. Достаточно сказать, что дело по обвинению Бархатовой М. М. состоит из семнадцати томов.
Мошенница петляла, давала противоречивые показания, требовала дополнительных экспертиз и проверок. Настаивала на допросе новых лиц. Она писала письма в прокуратуру, где то жаловалась на следователей, то обещала сделать сообщение чрезвычайной важности и требовала сфотографировать портрет цыганки в доме ее несостоявшегося поклонника; в раме этой картины якобы хранились бриллианты на пять миллионов рублей. Через день она требовала, чтобы бриллианты искали в ножке обеденного стола.
Бархатова всячески пыталась затянуть следствие, отдалить час возмездия. Знакомясь с каждым томом по нескольку дней, она не только делала выписки из каждого документа, а порой и просто снимала с них копии: она начала срисовывать с официальных бумаг... штампы и печати.