Чтение онлайн

— Это ложь! Где у вас факты? Снегуров либо спятил, либо вы его вынудили дать ложные показания. Учтите, ни в том, ни в другом случае ваши действия не одобрят. Вы за это ответите.

После допроса Сацевич подробно рассказал обо всем Карповичу.

— Хорошо, — сказал Михаил Константинович, — я так, собственно, и предполагал. Завтра проведем осмотр места, где был взорван труп. А потом...

— Надо собрать сельский сход обеих деревень, — подсказал Сацевич. — А то идут всевозможные слухи по поводу следствия. Некоторые думают, что мы ищем Сакулу.

— Да, Гриша, пусть люди передадут Ивану Сакуле, что

мы его не подозреваем в этих преступлениях. Он, очевидно, кое-что знает.

На следующий день, взяв понятых, следователи повезли Снегурова на берег Припяти, где, по его словам, был взорван труп Полоза. Естественно, никаких следов останков обнаружить было уже невозможно: паводковые воды смыли все. Река унесла, казалось, все следы преступления.

Однако в земле, у самой реки была найдена воронка от взрыва, кроме того, следы остались и на дереве, что росло поблизости. Криминалистическая экспертиза дала заключение:

«На отдельных участках ветвей дерева имеются характерные повреждения коры, довольно глубокие, напоминающие повреждения, которые образуются вследствие попадания большого количества мелких частиц или мелких предметов, летящих с большой скоростью».

Получив данные этой экспертизы, Михаил Константинович решил допросить Мороза. Припертый к стенке фактами, Мороз наконец перестал петлять и изложил обстоятельства дела таким образом, что рассказ полностью совпадал с показаниями Снегурова. Объяснил он и мотивы убийства совершенно определенно:

— Длинный язык был у Ивана. Болтал много. Грозился нас всех посадить. С участковым якшался.

— Кто предложил убить Полоза?

— Юхневич. Он во всех делах главный.

По всем данным убийство Ивана Полоза можно было считать раскрытым: следствию известны преступники, известны мотивы убийства и обстоятельства. Есть свидетели. Но оставались неясными обстоятельства еще целого ряда преступлений. Упорно продолжал отказываться от какого-либо участия в них Юхневич...

В помещении средней школы (клуб оказался для этого мал) собрались жители обеих деревень. Михаил Константинович рассказал, над чем работает бригада следователей. Он напомнил о всех преступлениях, которые были совершены здесь за последнее время.

— Вам известно, — сказал он, — по этим делам арестованы Трофим Снегуров, Михаил Мороз, Александр Ягелло, Владимир Юхневич. Следствие еще не закончено. Некоторые из этих преступлений можно считать полностью раскрытыми. Но у преступников были пособники. Среди вас есть люди, которые знают то, что поможет следствию, а значит, поможет правосудию воздать преступникам по заслугам, а всем вам — дать возможность спокойно спать, спокойно работать.

Сказал Михаил Константинович и о Сакуле:

— Следствию непонятно, почему он так упорно скрывается. У нас против него нет никаких улик. Если же за ним или за другими гражданами имеются какие-либо грехи, явка с повинной по нашим законам, чистосердечное признание, помощь в раскрытии преступления — это все обстоятельства, смягчающие вину, и они будут приняты во внимание.

В заключение своего выступления Михаил Константинович еще раз обратился ко всем с просьбой исполнить свой гражданский долг.

Сам этот сход, спокойное, деловое выступление следователя по особо важным делам республиканской прокуратуры вселили в людях,

уже достаточно издерганных и напуганных всем случившимся, уверенность, что на этот раз за дело взялись по-настоящему и что бандитам пришел конец. А стало быть, нет оснований опасаться, что потом тебе отомстят.

Надо было, разумеется, хорошо понимать и то время, когда у всех были свежи в памяти злодеяния фашистов на оккупированной территории и издевательства их добровольных помощников — старост, полицаев и прочих гитлеровских прихвостней; надо было знать белорусскую деревню, еще не ставшую после суровой годины на ноги, отношения между людьми, сложные, запутанные войной.

Михаил Константинович, коренной житель Гомельщины, все это прекрасно понимал.

— Большое вы дело сделали своим выступлением, — сказал после схода Семен Иванович Киселев. — Прямо можно сказать, вернули народу покой. Больше того — веру в справедливость наших законов.

И точно, расчет Карповича оказался правильным. На другой же день после схода в прокуратуру поступило заявление о том, где и при каких обстоятельствах видели Владимира Зинькевича вместе с Наливайко. Однажды они вместе бражничали. В другой раз затеяли у сельпо драку, избили случайно проходившего мимо колхозника. При проверке эти сведения подтвердились самим пострадавшим.

Зинькевича задержали. Михаил Константинович предложил ему написать объяснение по поводу этого заявления, и он признал. Да, в его присутствии Юхневич договаривался с Наливайко о поджоге дома Киселева Семена. Они же вели разговор и о том, чтобы взорвать здание милиции и прокуратуры.

«А Наливайко предупредил меня, — писал Зинькевич, — что если я буду болтать, то взлечу на воздух, как Гусевич».

— Что вам известно о взрыве дома Гусевича? — спросил следователь.

— Меня они взяли с собой, поехали на машине. А я был за сторожа, смотрел, не идет ли кто, когда они ушли со взрывчаткой.

— На чьей машине ездили преступники?

— Машина Попко Алексея, колхозного шофера.

На очной ставке Попко признал свою вину.

— Почему молчали?

— Боялся Юхневича. Он меня заставил.

— Ты уж лучше скажи — купил он тебя, — заметил ему Зинькевич.

Попко молчал.

— Что вы имеете в виду, Зинькевич? — спросил следователь.

— Попко работал в другом колхозе, совершил аварию. У него отобрали права, хотели судить. Тут его и встретил Юхневич. Посоветовал ему переехать в наш район, помог получить новые права.

— Это верно, Попко?

— Все так, гражданин следователь. У меня семья, а я в историю влип. Он посочувствовал. Помог. И надел мне хомут на шею.

— Когда еще Юхневич пользовался вашей машиной и с какой целью?

— Я все расскажу. Пишите...

Все яснее и яснее представала перед следствием картина преступлений, совершенных этой бандой, которой руководил Владимир Юхневич. Но допрос главаря и очные ставки с ним остальных участников Михаил Константинович решил провести в последнюю очередь. Тем более что до сих пор Юхневич упрямо стоял на своем: не признавал абсолютно ничего. Но работа следственной бригады шла по намеченному плану — были собраны дополнительные данные, которые запрашивал Карпович, поступили некоторые вещественные доказательства, изобличающие преступную группу.