Обряд перехода
Шрифт:
— Скажи, Миа, а ты бы действительно выстрелила в того полицейского?
— Я не смогла бы, — ответила я. — Пистолет был не заряжен.
Он засмеялся и спросил уже другим тоном:
— Ну, а что мы будем делать теперь?
— Украдем лошадей, — сказала я. — И я даже знаю, где и у кого.
— Надо ли? — В голосе Джимми слышалось сомнение.
— Этот человек сам вор. Он украл у меня Филю и все остальное. Он разбил вдребезги мое сигнальное устройство. И он избил меня…
— Что? Он избил тебя? — переспросил Джимми взволнованно.
— Уже все в порядке, — успокоила я его. — Больно было совсем недолго.
— Покарауль снаружи, — сказала я. — Это подлые, отвратительные люди. А я пока найду лошадей.
Джимми согласно кивнул.
Когда дверь за ним закрылась, я чиркнула спичкой и зажгла лампу, весьма кстати валявшуюся на полу. Пройдя вдоль стойл, я нашла Филю, своего старого, доброго Простофилю, седло, надувную палатку — Хорст и компания явно не разобрались, для чего она нужна и как ею пользоваться. Еще я нашла свой спальный мешок и седельные сумки. Пистолета не было, одежды тоже, и я подумала, что придется мне попросить Джимми поделиться. Для него я выбрала небольшую черно-белую лошадку. И, подчиняясь мгновенному порыву, я вырвала из блокнота листок и карандашом написала: «Я девочка, грязеед!» И повесила записку на гвоздь.
Вскочив на лошадей, мы поскакали прочь от этого гнусного места. И почему-то я подумала, что «грязеед» — это слишком мягко сказано для Хорста Фангера.
— А как ты попался? — спросила я Джимми.
— Тут на севере недалеко есть армейский лагерь, — сказал Джимми. — Там у них есть разведкорабль с какого-то другого Корабля.
— Да, я его видела.
— Ну вот, пока я там все разглядывал, они меня и схватили. Там и находится мое снаряжение. По крайней мере, должно находиться.
— У меня есть карта, — сказала я. — Неважная, правда, копия. — И я рассказала Джимми о мистере Куцове. — Он уехал днем. Я потом собрала кое-чего, что нам может пригодиться, надо только это забрать, и чем быстрее мы уберемся из этого гадкого Фортона, тем лучше.
К дому мистера Куцова мы подъехали с тыльной стороны.
— Подержи лошадей, — сказала я Джимми. — Я сейчас вернусь.
Бросив ему поводья Фили, я поднялась на крыльцо и вошла в дом.
— Здравствуй, Миа, — сказал мистер Куцов.
Я растерянно закрыла дверь.
— Хелло…
— Я вернулся, — сказал он. — И прочел записку.
— Почему же вы вернулись?
— Знаешь, мне показалось, что это нехорошо — оставлять тебя здесь одну, на произвол судьбы, — печально проговорил мистер Куцов. — Мне жаль, что я недооценил тебя. Тот, другой ребенок, он тоже с Корабля?
— Вы не сердитесь на меня?
Он медленно покачал головой.
— Нет, я не сержусь. Я понимаю. Я и не мог удержать тебя. Я думал, что смогу, но я — просто глупый старый чудак.
Я вдруг разревелась. Никак было не остановиться, слезы катились по моему лицу градом.
— Простите, — лепетала я, — простите меня…
— Видишь, — сказал мистер Куцов, — ты даже говоришь
уже по-своему, все мои уроки пропали…В этот момент в передней раздался сигнал, удар молотка. Мистер Куцов подошел к двери, открыл — в проеме стоял полицейский в зеленой форме, лицо его в свете свечи отливало желтизной.
— Даниэль Куцов? — спросил он.
Инстинктивно отпрянув назад, я вытерла лицо рукавом. Полицейский, шагнув через порог, сказал ровным голосом:
— У меня ордер на ваш арест.
Я в страхе следила за ними обоими. Мистер Куцов, казалось, забыл о моем присутствии. У полицейского было молодое суровое лицо, и ничем, кроме формы, он не походил на сержанта Робардса. Робардс был добрым человеком, но в этом типе никакой доброты не было и в помине.
— Снова в тюрьму? За мою книгу? — Мистер Куцов покачал головой. — Ну уж нет.
— Книга здесь ни при чем, Куцов. Я ничего о ней не знаю. Это превентивный арест всех диссидентов по приказу Губернатора Морея. Известно, что вы являетесь антиредемпционистом. Идемте, Куцов. — Полицейский протянул руку и схватил мистера Куцова за плечо.
Старик вырвался.
— Нет. Я не пойду опять в тюрьму. Выступать против глупости — это не преступление. Я никуда не пойду.
— Вы пойдете со мной, нравится вам это или нет, — сказал полицейский. — Вы арестованы.
Мистер Куцов был всего на несколько лет младше моего отца, но по здешним меркам он был глубоким стариком. И я подозревала, что разум у него уже не так ясен, как когда-то, сказывался возраст. Отступив на пару шагов, старик проговорил дрожащим от гнева голосом:
— Вот из моего дома!
Полицейский сделал еще один шаг. Словно завороженная, я стояла как столб, не в состоянии ни говорить, ни двигаться. Я могла только следить за происходящим. Такое со мной происходило впервые, и я поняла, что должна была испытывать Зена Эндрюс там, на лестнице между уровнями. Правда, мною владел не один лишь страх. Просто события, выйдя вдруг из-под контроля, понеслись мимо вскачь — ты словно тщетно ждешь, когда остановится бешеная карусель, хочешь соскочить с нее, но никак не можешь отважиться на прыжок…
Полицейский вытащил из кобуры пистолет.
— Вы пойдете со мной, или я вынужден буду стрелять.
И мистер Куцов ударил полицейского в лицо. Конечно, тот ответил, и если бы старик упал сразу, этим бы все и кончилось, но он не упал и получил еще удар, еще, еще… И только потом он упал.
Должно быть, я закричала, хотя я этого не помню. (Джимми потом уверял, что я кричала, именно поэтому он и вошел в дом.) Но во всяком случае, полицейский отвлекся от мистера Куцова и уставился на меня в упор. Этот взгляд я никогда не забуду. Потом он поднял пистолет, рукояткой которого только что бил мистера Куцова, и направил на меня.
Что-то трижды щелкнуло за моей спиной; полицейский с минуту постоял, сохраняя равновесие, затем сила воли, державшая его на ногах, ослабла, и он рухнул, так и не выстрелив из своего пистолета. Еще секунду назад он мог отнять у меня жизнь; сейчас он был мертв.
Я переступила через труп, даже не взглянув на него, и склонилась над мистером Куцовым. Глаза старика открылись, и он посмотрел на меня. Держа его голову, я снова заплакала без остановки.
— Простите… — бормотала я, — простите…