Обретение
Шрифт:
Самая длинная и узкая Северная долина, или дол Северный Верестасор, простирается километров на сто пятьдесят в длину и в пятьдесят, а то местами и семьдесят в ширину. Как мне рассказывали, она, и тогда не очень населенная, а ныне вообще заброшена и номинально не принадлежала никому. Захватчики, мало того, что разорили эти земли дотла, вроде, так еще и заставили тогдашнего барона как бы отказаться от них. Правда, никаких бумаг на этот счет я не видел. Если судить по характерным знакам на карте, от диких земель, как написано на ней, населенных бродячими племенами лесных охотников, она отделяется с запада очень высокой частью Срединного хребта, а с севера и с востока грядой холмов. Южнее по краям с запада и с востока располагаются две небольшие долины, Центральная, сейчас как раз формально являющаяся баронством, и Восточная,
На западе пятьдесят лет назад располагались две самые населенные и развитые долины баронства Изнур, Западная и Юго–Западная, ныне захваченные королевством Сарот. Теперь там согласно записям на карте числились баронства Тракт и Лабинор. Последнее владение и сейчас является одной из житниц королевства. С запада к этим владениям примыкают земли баронства Анжай, пятьдесят лет назад такого же независимого государства, как и Изнур. Северный Анжай, когда-то совсем невзрачный городок, говорят, ныне превратился в один из крупнейших городов королевства, сильно укрепленный, с мощными стенами, и очень богатый. Тем более, территории, принадлежащие баронству Изнур, король отдал своему вассалу, теперь уже графу Анжайскому. Путь на запад к Анжаю из долин пролегает вдоль рек, текущих меж гор. От южного графства Борус, ныне являющегося частью королевства Сарот, эти земли отделяются высоким Южным хребтом, с наиболее массивными вершинами.
Впереди у отряда путь через баронство Арен, или Южную долину. Столицу Арен мы однозначно минуем. А так хотелось посмотреть. Говорят, там до сих пор развалины большей части города, так и не восстановленного после штурма. Точнее, городок Арен построили на другом берегу реки Изнур, почему-то не переименованной.
Столицу тогда осаждала армия графства Верен, так как король Сарота, потеряв немало воинов при захвате других долин, не решился направить свою армию к ней. После долгой осады город был захвачен и разорен дотла, так как разъяренный от больших потерь граф отдал приказ на разграбление не на три дня, как обычно, а на целую неделю. И солдаты графской дружины, а особенно наемники, тем более они составляли большую часть войска, вымещали на уцелевших жителях всю свою злость, мстя за смерть и кровь своих друзей и сослуживцев. Мало выжило столичных жителей после этого. Позже Изнур переименовали в Арен и сделали столицей одноименного баронства. Даже спустя пятьдесят лет он не восстановил своего значения, хотя и располагается на оживленном торговом пути.
Нищета беспробудная — вот слово для характеристики жизни крестьян бывшей Южной долины баронства Изнур, а теперь баронства Арен. Коренные изнурцы сразу были поставлены в более тяжкие условия с пришлыми веренцами. Они платили больше всяких сборов со своих доходов, да и были лишены некоторых прав, например, жаловаться на своих хозяев–феодалов, всяких там веренских дворян и рыцарей, издевающихся над ними особенно жестоко. Про рабов и говорить нечего. Они являлись полностью бесправными существами, простым имуществом наравне с животными. Пять дней, что мы проезжали по этим землям, были лично для меня временем боли и скорби. Правда, наш путь пролегал по западной дороге вдоль границы, по малозаселенной местности, сначала среди лесов в долине реки Изнур, потом речки Изнурки, и где нам встретилось всего несколько небольших деревень. Но и того, что мне довелось увидеть, вызвало во мне отвращение к этим веренским феодалам. Такого я не видел ни пограничных баронствах, ни в Саларской империи. Вот Таласскую империю мы проплыли на корабле, поэтому кроме берегов реки ничего и не видели. Но, как говорил еще граф Инвар, а потом и многие, в Империи вообще не было рабства, и крестьяне там были крепостными. Хотя, хрен редьки не слаще. В Российской империи положение таких крестьян,
по сути, ничем не отличалось от рабства.А здесь царили жестокие нравы древности. Несколько виселиц с повешенными рабами–беглецами, как поясняли таблицы, слава Всевышнему, что умею читаь по–местному, и довольно неплохо, заставили вспомнить фашистов. Сцена публичной порки провинившихся крестьян в одной из деревень небольшим воинским отрядом вернула воспоминания о прочитанных страницах про жизнь крепостной России, как, например, о продаже людей и обмен их на борзых и всяких там собак, выкармливание щенков грудным молоком, а еще об издевательствах над крестьянами, например, знаменитой Салтычихи. Еще одна дикая сцена произошла на наших глазах, и мы стали невольными ее участниками.
Скоро должен был показаться знаменитый Северный тракт. Дорога, начинавшаяся где-то далеко на западе на берегах моря, проходила через несколько стран вдоль границ так называемых диких земель и терялась на востоке в действительно диких степях. Мы увидели девушку, тащившую девчонку помладше и пытавшуюся скрыться в придорожном лесу. Несколько богато одетых молодых людей догоняли их. А затем, догнав беспомощных девчонок, практически на наших глазах сорвали с них одежду. Правда, нас они еще не заметили, и радостно гоготав, начали щупать своих пленниц.
— Насиловать будут, — бесстрастно сказал Сулим.
— Почему так думаешь?
— А это обычная забава, милорд. Богатые сынки каких-нибудь местных хозяев решили позабавиться. Поиздеваются, потом отпустят. Девки поплачут, и успокоятся.
Ничего себе, на моих глазах совершать это злодейство! Не могу! Не прощу себя после этого. Пусть что будет!
— Так, ребята, схватить этих уродов!
— Хорошо, милорд!
Через несколько минут три молодых парня лежали у моих ног.
— Представьтесь, молодые люди. Кто вы такие, и что вы тут делаете?
— А ты кто такой, смерд? Ты поплатишься за это, что поднял руку на нас.
— А ну-ка, отвечать милорду, когда он разговаривает с вами!
Легкая пощечина Ратимира вернула каждому из них понятливость и сговорчивость. Еще бы, после такого удара можно, как говорится, и коньки отдать. Первым представился наиболее высокий, и, похоже, самый старший,
— Баронет Авель Салимбарский.
— Баронет Рамсан Трактский.
— Баронет Зияд Лабинорский.
Ничего себе, последние двое с земель Изнура, и значит, с королевства Сатор. Первый откуда-то с востока графства.
— Так, молодые люди, и что вы хотели сделать с этими девушками? Отвечайте без проволочек, а то только хуже будет. И как вы очутились так далеко от своих домов? Здесь вроде земли не ваших баронств.
— Ничего. Просто позабавиться.
Шлеп, шлеп, шлеп! Ратимир применил меры воздействия.
— Ну, изнасиловать. Потом мы их все равно бы отпустили. Мы в своем праве, милорд. Баронам и их детям дозволяется все. А эти баронеты мои гости. Мы едем в гости ко мне, в баронство Салимбар. А вот вы ответите за все. Мой отец барон Салимбарский просто так это не оставит!
Тут Ратимир не выдержал, и приложился посильней. Парни как подрубленные свалились на траву.
— Девочки, а кто вы такие?
— Я Альпикка, а это моя сестра Силпикка. Мы живем в деревне Изнурка. Наш отец работает дорожным смотрителем на Северном тракте.
Вообще-то Северный тракт, как очень важная дорога, должен быть в собственности самого веренского графа.
— Вы принадлежите кому-нибудь?
Это спросил уже Сулим. Мои люди лучше разбирались в современных реалиях, чем я, попаданец из другого мира совсем с другими нравами, более иезуитскими и изощренными. А здесь порядки были попроще, и поэтому как раз трудными для моего понимания. Но, ничего, я уже более или менее приспособился.
— Отец у нас освобожденный, и мы тоже свободные.
Повесить бы их, этих балбесов, решившихся на такое. Хотя, о чем это я? Здесь, как я понял, это в порядке вещей. Как раньше в средних веках. Даже светочь русской поэзии, как пишут, грешил исполнением своих господских прав. Но, нельзя. Благородные, блин. И не успели еще совершить злодеяние. Да, неприятности у меня будут. Казнить нельзя помиловать. Хотя, барон я или не барон? Теперь то я сам устанавливаю законы. Как решу, так и будет. И мои товарищи, тот же Ратимир, или бывшие наемники, все пятяеро, вряд ли оспорят мое решение. Права суверена, вот что это такое!