Обретение неба
Шрифт:
— Я подумаю об этом, полковник.
— Не затягивайте, не затягивайте, товарищ начальник народной милиции.
— Вы свободны.
Когда Красноразку ушел, Неррона тяжело прошелся по кабинету. Всё, что говорил чистильщик было возмутительно. Но в то же время очень правдоподобно. Убит Безымянный Лидер, совершено покушение на императора Потета, исчез Элек. Дружина может носить в себе заговор. Она подпущена слишком близко к государственным делам. Если им не перекрыть кислород, если их не вычислить и поймать, возможно диверсанты устранят самого Неррону.
— Как же поступить?
Внезапно
Неррона достал говоритель и набрал адрес из записки.
— Добрый день, госпожа.
— Здравствуйте, господин генерал. Мое имя Релена Соррел.
— Чем могу быть обязанным?
— Мой друг, Элек, просил связаться с вами.
— Элек Гульхен? У вас есть информация о нем?
— Да, мой генерал. Элек просил передать, что находится в безопасности. Кроме того, он сказал, что и с гостем тоже все в порядке.
— Что нибудь еще?
— Элек попросил меня передать, что скрылся только для одной цели. Он хочет спасти жизнь гостя.
— Ясно. Когда он планирует вернуться?
— Он не знает, но просит вас подготовить отлет друга как можно скорее.
— Хорошо, госпожа Соррел. Передайте нашему юному орку, что мы выполним просьбу. Пусть он и дальше обеспечивает безопасность гостя.
После этого разговора Неррона еще больше впал в задумчивость. Стало ясно, две структуры народной милиции ведут борьбу. Но быть между ними арбитром — задача непосильная!
Динасон 1678 год. Заокраинная крона. Поселение нумер 21. Рорарская республика.
Лабдымач Сонодко был закопёрщиком охотной команды. Этот гном благополучно дожил до того возраста, когда опыт и силы позволяли ему хорошо исполнять нелегкий труд. Охотники уходили в чащу дней на пять-шесть. Им нужно было выследить одинокого архонтозавра. Нападение на рептилию обычно происходило в дневное время. Ночью эти твари были чрезвычайно проворны. А днём они были медлительны.
Как правило, атаковали монстров легкими арбалетами. Болты арбалетов не пробивали мощную кожу, но очень злили животное. Когда архонтозавр бросался за арбалетчиками, он неизменно вступал в подготовленную ловушку. Тормозящие амулеты огромной силы, доверху заряженные магической энергией надежно спутывали лапы монстра.
И тогда на беснующегося зверя выходил сам Сонодко. Ему помогали только два гнома. Лабдымач забирался на огромную рычащую рептилию и достигнув правого глаза, бил в него магическим кинжалом.
После этого монстр терял волю. Все его управляющие центры, центры воли и злобы, как бы потухали. Теперь архонтозавр был послушен. Его распутывали и зверь сам шел в сторону заготовительного заводика.
А здесь уж за работу принимались другие. Заготовщикам дел было на две-три недели. И это время Лабдымач использовал для отдыха. Потому что каждая атака на зверя была крайне рискованной. И очень многие рептидоры заплатили жизнями в борьбе с архонтами.
Гигантские рептилии — составляли основу экономики городских поселений на кроне. Легкие лачуги, выстроенные прямо на деревьях, соединенные
подмостками канатных переходов формировали причудливую сеть жилищ заокраинных жителей.Лабдымач вернулся из удачного похода в отличном настроении. Монстра, которого они с ребятами захомутали, можно было хорошо продать.
Однако, когда закопёрщик подошел к своей лачуге, то был неприятно удивлен. Маленький домик был наполнен гномами-беглецами. Диво-дивное, куда от них теперь деться? Лабдымач не стал скандалить, требовать свое жилье обратно. Ведь на кроне закон был прост, раз хозяина нету, можно пользоваться.
Конечно, скрутить новую лачугу, дело-то нехитрое, но охота так вымотала рептидора, что он ничего не хотел кроме сна.
Пришлось идти к Альде. Девка была очень своенравная, обидчивая. Сонодко гулял с ней в прошлое лето. Но гулять-то гулял, а замуж не взял. Вот и была теперь Альда злой.
Найдя девушку в доме старосты, здесь Альда работала экономкой, Лабдымач напустил на себя извинительный вид.
— Милава, любава! Отзовись соколу своему ненаглядному.
— А на кой черт он мне сдался? Сокол этот ободранный, воробушек ощипанный?
— Альда, детка моя прекрасная, не сердись, дай мне что-то сказать.
— Что ты мне скажешь, поганый врун? Скажешь, кудой подевался с прошлого лета? Так я и так знаю, не трудись нову вранину думать.
— Нет, милава моя, не подевался я. Но ты же знаешь вольный мой нрав, непокорное сердце!
— Так и катись колбаской, ишь какой сердешный выискался!
Они могли бы еще долго перекидываться в таком духе. И Лабдымач хорошо знал, что поздно или рано он уговорит девку приютить его. Но вдруг в хатынку старосты ввалилась знатная парочка. Чумазый молодой орк и другой мальчишка человеческой расы.
— Любезный дядя, скажи, старосту как нам покликать?
— А что евонного кличете?
— Нужно об жилье сговориться на малый срок.
— Так, сейчас позову старосту-то.
Альда вышла из дома, а парнишка-человек сел на краешек табуреты. Орчонок внимательно уставился на костяной алтарник в красном изголовье.
Когда Альда вернулась в хатынку со старостой, тот выгнал на улицу всех кроме орка и долго беседовал с ним о чем-то. Было видно, что человек очень боится подвесных мостков. Он с ужасом рассматривал, как проворные кронские гномы ходят по раскачивающимся сходням.
После того, как староста обговорил с орком все условия, он позвал Лабдымача и дал ему наставление. Бедный закопёрщик должен был отвести пришельцев на самую окраину в полуразрушенную лачугу пьянчужки Бау. Староста приказал помочь городским уродам обжиться там! Альда злорадно хихикала. Но староста оборвал и её смешок.
— И ты, деука, идай з ыми. Догляды за звом оходцем.
— Чой-то он мой?!
— Иды, деука, иды. Делоу много. Не до перезуду.
Уставший и злой, Лабдымач повел всех в указанную лачугу. До самого вечера они провозились, законопачивая худые края кровли. Правда, Альда здорово помогла ему в этом. А когда настала ночь, даже легла с ним на обложник камелька. Городские бари улеглись по лавкам, Пришлось отдать им хорошие шкурны. Без шкурн, они бы точно не смогли уснуть. Но, имея Альду, рептидор Сонодко не сильно замерз.