Обрести крылья
Шрифт:
– Не знаю, как-то не задумывалась, - ответив, девушка уткнулась в тарелку, гоняя по ней маленькую горошинку, но мужчина заметил некую нервозность, возникшую при ответе. Неужели она уже помолвлена? А что, логично...Кто такое чудо из рук выпустит? Только полнейший идиот! Но где сопровождение? Да и браслета помолвки на руке нет. Вопросы, вопросы, сплошные вопросы! Рихт! Но если нет браслета, значит девушка свободна, а если свободна - он своего не упустит.
– Милая, мы многого не знаем, возможно, дома у малэри приняты другие традиции, нежели у нас, - вмешавшись, Юджина решила перевести разговор на более интересную с ее точки зрения тему.
– Дорогой, так ты решил? Как насчет праздника? Ммм? Я думаю, дней через пять все можно будет устроить... Юлиане надо развлечься, да и малэри Амире я
Мысленно вздохнув, Арвин устремил тяжелый взгляд на родительницу, смотревшую на него с ожиданием. Загоревшиеся глаза мелкой, интерес во взоре малэри, ну что ж, пусть будет праздник. Традиция, Рихт ее побери!
Амире.
Тьма прильнула к коже, ласково обволакивая, укутывая бархатной шкуркой и мурлыча, словно большая кошка. Улыбнувшись тихой нежности, глубоко вздохнула и, распахнув руки, закружилась, обнимая пространство. Как же хорошо иметь свой мир, пусть ненастоящий для других, но вполне реальный для меня. Мой собственный, только мой и ничей больше! Остановившись, тихонько засмеялась, наблюдая, как зажигаются маленькие огоньки непрочитанных бусинок. Сотни. Сотни цветных шариков, призывно мерцая, застыли в воздухе . И откуда же вас так много? Ммм? Ни за что не поверю, что поврежденный 'обучатель' содержал столько информации. Тот мизер, который он в себе хранил, я поглотила сразу же, буквально за несколько пространственных минут. Это поверхностные знания о географии, пара языков, и что-то из обычаев местных, тогда откуда взялось все остальное? Тысячи, миллионы книг, трансформированных в разноцветные бусинки. Удобно? Не спорю. Странно? Еще бы! Откуда?
Громко задав вопрос, застыла, вглядываясь в равномерное свечение. Тишина. Досадно... ну что ж, если не хотите признаваться в главном, начнем с мелочи. Рождаемость? Что не так?
Белесая бусинка блеснула , привлекая внимание, и тут же оказалась на раскрытой ладони, засветившись еще больше. Анатомия. Ммм, не хотим отвечать на обычный вопрос? Хорошо, пойдем по сложному пути.
Приблизив бусину к глазам, всмотрелась в появившиеся иллюстрации и данные. Как интересно. Оказывается внутренне строение женщин аритов и арту довольно сильно отличается от человеческого. С рождения, местные дамы имеют только три яйцеклетки, последовательно созревающие после совершеннолетия. В определенное время, когда будущая мать готова подарить миру дитя, яйцеклетка оплодотворяется двумя- тремя шустрыми клеточками с хвостиком, и вот, в животике у счастливой мамочки развиваются тройняшки (в лучшем случае) или близнецы, что более вероятно. Проходит определенный срок - двенадцать местных месяцев и на свет появляются малыши, осчастливливающие своих родителей громоподобным воплем.
На картинке перед глазами женщина -арту, отличающаяся буйной цветной шевелюрой, так же буйно рожала и старательно перекрикивала своими охами неслабый плач новорожденных. Рядом бледнел и краснел счастливый отец, а бригада местных медиков следила за состоянием здоровья роженицы, протирала той лоб, делала кучу страшных и непонятных вещей и обмывала появившееся на свет орущее чудо. Прелесть. Вскоре счастливая мать с блаженной улыбкой на лице рассматривала дело рук своих, или даже не рук, но об это помолчим, не забывая отдавать распоряжения и указания лебезившим вокруг нее акушерам, с такими же счастливыми физиономиями осматривающими появившуюся тройню.
Изображение застыло и пропало.
Ужас.
Тяжело сглотнув вязкую слюну, с трудом сдерживая надвигающую тошноту, закрыла глаза . Ну нельзя такое показывать неподготовленному молодому организму! Нельзя! Это же шок! Кровь, внутренности, какие-то ошметки и кишки, и все это вынимается из нутра вполне живой женщины! Мамочки мои! Причем обе!!! Как же вы рожали???
Тут перед глазами как живое встало лицо бывшего жениха и его пространственные намеки о детях. Двоих!!! Причем не сразу, а по отдельности. Да никогда! Такие муки, такая боль. И два раза??? Нет, я не готова, сейчас точно нет. Ему надо, пусть он и рожает, а я пас!
Желания смотреть другие информационные шарики не было никакого. Потом, завтра. И про кристалл, и про все остальное. Все равно тут работы непочатый край, а я спать. Да, точно. Спать!
Откинувшись на спину, поелозила, удобнее
устраиваясь в невидимой постели, и, наконец, стараясь не думать об увиденном, заснула, теперь по настоящему.А утром меня ждал сюрприз...
На рядом лежащей подушке, буквально в двадцати сантиметрах от меня, вольготно устроилось темно-серое существо величиной в мужскую ладонь с россыпью черных глаз и несколькими мохнатыми лапками, цепляющимися за скользящий шелк подушки. Тонкие белесые волоски на спинке захватчика чуть шевельнулись и наклонились в мою сторону. Пискнув, подпрыгнула и, схватив свою подушку, долбанула ею по живности. Плотно прижав ладони сверху, прислушалась. Внизу ОНО пошевелилось и попыталось вырваться наружу. Всем весом навалившись на противника, придавленного тканью и перьями, попрыгала коленями, и вновь прислушалась. Ни звука, ни движения. Отодвинувшись, не отпуская рук, навалила сверху одеяло, и еще одну подушку, и быстро, пока противник не очнулся, рванула к окну, широко распахивая створки. Подбежав обратно к мягкой куче, откинула лишнее в сторону и подхватив бутерброд из двух подушек , с надеюсь расплющенным гостем посредине, выкинула его в окно. Смотреть, во что превратился мой гость после попытки убиения, желания не было, как в прочем и оставлять подушки при себе, мало ли в чем они выпачканы.
Закрыв створки, тяжело прислонилась к стене рядом. Ноги дрожали, руки тряслись, а перед глазами до сих пор стояла сероватая мордочка с мощными челюстями и черными бусинами глаз.
Утро начинается.... Шерт!
Резко обернувшись и прищурившись, внимательно оглядела просторную комнату. Ничего. Не поверив, подхватила валяющуюся рядом туфлю и держа ее за мысок, ринулась к шкафу. Пусто! Осталась кровать и душевая. Три медленных шага, и светлая ткань летит на пол, за нею оставшиеся подушки. Ничего...
Под кроватью? Склонив голову набок, примерилась. А что? Вполне... Расстояние от ковра до кровати ладони с две, туда даже я при желании залезть смогу, не то, что неизвестная кракозябра. Удобнее перехватив туфлю, нырнула под кровать, зорким взглядом выискивая неприятеля, и лишь забравшись с головой в темную неизвестность, решила подумать, что же это было такое, и не опасное ли оно... А если ядовитое?
Замерев, попятилась обратно....
– Малэри? Вы что-то потеряли?
– сзади раздался изумленный вздох и громкий шепот.
Тихонько выругавшись, ускорила обратный ход, и , наконец, выбравшись под яркие утренние лучи, узрела одну из служанок, застывшую с приоткрытым ртом и искренним недоумением разглядывающую взлохмаченную меня с туфлей наперевес.
Увидев нацеленный точно на нее каблук, девушка попятилась, прижимая к необьятной груди стопку моих вчерашних одежек и тихонько выдохнула:
– Малэри?
– Эли? Вы что-то хотели?
– Сложив руки на груди, сдула челку.
Светлые глаза девушки забегали, ища пути отступления. Я же, вспомнив свое пробуждение, еще внимательнее взглянула на утреннюю визитершу. Может знает что? Или видела, а может и сама подкинула? Чем Шерт не шутит?
Девчонка побледнела, выставила перед собой белье и по стеночке стала пробираться к выходу.
– Куда?
Эли вздрогнула и со всей возможной прытью бросилась к двери. Хлопок, дробный перестуку ног и тишина. Нервная какая! Шерт!
Откинув туфлю, пошла умываться, и уже там сама застыла перед зеркалом. На меня взирала бледная, взлохмаченная я с двумя полосами грязи на лбу и блестящими, практически черными глазами, с клубившейся в них тьмой. Ой, мамочки мои, причем обе...
Мыться, однозначно мыться и приводить себя в порядок. Пожалуй начнем с лица.
Дальнейшее утро, как впрочем и день, стал напоминать сумасшедший игру 'Попробуй, выживи', причем выжить предлагалось именно мне.
Часть баночек и скляночек, любезно предоставленных хозяевами дорогим гостям, содержали совсем не то, о чем настырно вещали миру этикетки. Бутылочка из-под шампуня скрывала в себе краску, зубная паста превратилась в клей, гель для душа же имел такой фантастический запах, что не будь я любительницей пробовать неизвестное, прежде чем этим неизвестным мазать себя, то сегодня, а возможно и завтра, обитатели дома имели честь нюхать елочку, и почву под ней, сдобренную щедрой рукой неизвестного благодетеля.