Обреченный рыцарь
Шрифт:
А лешак с мавкой протянули руки к огромному растению, слаженно затянув песнь Великого Призыва:
Как на Княжьей на Горе,Да на царском на двореВ репке был открыт проход.Малый выходи Народ:Выходите лешаки,Занемогшие с тоски,Выходите домовые –Без домов еле живые,Проходите, водяные,И кикиморы лесные,ВыползайтеЕдва утихли последние слова этой чудной и непривычной для людского уха песни, как откуда-то из-за репки вышло на свет божий махонькое мохнатое существо, в котором Орландина признала лара, а куявцы – домового. Следом за ним появился кряжистый полуголый старик, с ног до головы увитый длинными зелеными волосами – банник. Потом бочком, бочком, жеманясь и стесняясь наготы, явилась зеленоволосая же девица – дриада или лесная русалка.
– С возвращением! – кланялась каждому вновь прибывшему княжна. – Милости просим домой!
– Мне надо ненадолго отлучиться, – шепнула на ухо Светлане амазонка. – Кое-что привезти, пока еще город не взят в осаду.
Правительница кивнула, не прекращая приветствовать водворяющихся на старое место «соседей».
На завалинке лесной избушки сидел сухонький седоватый мужичок в длинной белой рубахе до пят и что-то сосредоточенно рисовал на земле прутиком. Когда Орландина приблизилась к нему, он испуганно вскинулся и легонько ударил ее палочкой по ноге.
– Осторожно! – предупредил. – Не повреди мои чертежи!
И сосредоточенно продолжил свои занятия.
Амазонка присмотрелась. Рисунок изображал некий продолговатый цилиндр, поставленный на колеса.
– Что это? – поинтересовалась.
– Оружие такое, – пояснил мужичок. – Гармата называется. Или пушка – я еще не придумал.
– И как же оно действует?
– Понятия не имею… Кажется, шары металлические мечет… Надо бы модель сделать, попробовать.
Наконец он поднял голову и глянул на гостью. Широкий лоб, худощавое лицо с седой бородкой и усами… И глаза. Удивительно добрые и наполненные каким-то внутренним светом.
«Интересно, откуда он здесь взялся, этот изобретатель? – подумала воительница. – И кто он вообще такой?»
– Отче Кирилл! – послышался из избы звонкий мальчишеский голос. – Иди обедать, ужо все готово!
На пороге появился Бублик с перепачканным чем-то темным личиком. Подбежал к мужчине и тут увидел амазонку.
– Ой! – всплеснул руками. – Ласка! Как ты вовремя-то! Пойдемте в дом живее!
– Ты, милок, уже никак с торта пробу снял? – лукаво прищурился на сатиренка отец Кирилл.
Лешачок виновато потупился.
– Я лизнул только…
– Смотри, – погрозил священник (Орландина заметила большой золотой крест, висевший у него на груди), – ежели испортил красоту – высеку.
Бублик прыснул, не поверив угрозам. Да и как можно было поверить в серьезность намерений человека с
такими добрыми очами?Они вошли в чисто прибранную горницу и амазонка увидела стол, накрытый домотканой скатертью, расшитой красными петухами. В центре его возвышался огромный торт, политый шоколадной глазурью и украшенный кремовыми цветами. Вокруг этого чуда было наставлено разной прочей снеди – туески с мочеными и жареными грибами, миски с ягодами, пирогами, ватрушками. Тут же стоял и парующий горшок, от которого шел густой запах травяного сбора.
За столом сидели двое. Второго Орландина сначала не рассмотрела, потому что ее взгляд сразу остановился на удивительной бело-голубой птице с… женскими головой и бюстом. Груди были бесстыдно обнажены, и там было на что посмотреть.
– Привет, дева, – раздался знакомый скрипучий голос. – Поздорову ли будешь?
Воительница кинулась на шею Варениксу. Ибо вторым гостем за столом был ее старый знакомый лесной князь.
Чудо-птица, видимо, не без ревности восприняла появление в их компании второй дамы. Не дав лешему и амазонке как следует поприветствовать друг друга после долгой разлуки, она капризно надула губки.
– Кирюша, – фамильярно обратилась к святому отцу, – чай стынет! Пора бы уже и отведать твоего пирога. Давай потчуй гостей-то!
– В самом деле! – молвил Кирилл. – Гости дорогие, прошу к столу. Отведайте, чего бог послал.
– Спасибо, – поклонилась Орландина. – Но некогда за столом рассиживаться. Город в опасности. В любое время навьи могут обратный путь перекрыть. Надо доставить в Киев амулет.
– Верно молвишь, дочка, – согласно кивнул рыжий лешак. – Не до застолий нынче.
– Да как же это? – заволновался Кирилл. – Неужто моего нового блюда не отведаете? Киевский торт! Это же подлинный шедевр кулинарного искусства…
– Благодарствуем, отче, – прижал руки к груди Вареникс. – Пущай эвон детишки с девами сладким лакомятся…
Птица обиженно нахохлилась, несколько поник и Бублик.
– А нам и впрямь в город пора. Там уже наши объявились, их ободрить следует. Да и вообще надобно к лютой сече готовиться.
Воительница согласно кивала, дивясь, откуда ж леший так быстро узнал о возвращении в Киев своих родичей. Ну, на то он и князь лесной.
– Не по-людски это как-то, – запричитал кулинар. – С дорожки не присесть, не поесть и снова в путь…
Сам же в это время собирал в котомку какие-то вещи. Среди прочих, как приметила разведчица, и фиолетового цвета шелковую сутану.
– Ты куда намылился?! – набросилась на него птица.
– Так что ж, Алечка, и мне пора, – принялся оправдываться отец Кирилл. – Слышала ведь, беда грозит Киеву. Может, и я там на что сгожусь…
Лешаки переглянулись между собой и кивнули.
– А ты не хочешь с нами? – робко спросил священник.
Птица фыркнула:
– Еще чего! Неча алконосту в таком скоплении народу делать! Да еще и посреди военных действий! Мое дело души лечить! Вот после сечи – дело другое… Пока же надобно к Индрику слетать. Проведать, как он там. Слыхали ж, как его давеча людишки напугали, когда он малость поразмяться удумал… Перетрусил до икоты, сердечный.
– Как же мы все поедем? – озадачилась амазонка, оглядывая честную компанию. – Лошадь троих не выдержит.
– Четверых! – топнул ногой сатиренок. – Я со всеми!