Обреченные попаданцы
Шрифт:
– Эй, подруга, ты долго там валяться собираешься? – подзываю дерзкую особу, которая зашевелилась под грудой шишек.
Она медленно высовывает заляпанную смолой мордашку, к которой прилипли чешуйки шишек и хвоя. В мутных глазках плещется недоумение и крайний испуг. Однако, она продолжает гнуть свою линию, хотя и тонким голоском:
– Пока ты не извинишься и не встанешь на колени, чтобы я…
– Ещё раз гаркнуть? – лениво спрашиваю я в ответ.
– Нет! – тут же выкрикивают Драмир и девчонка.
Зверобой же откашливается и декламирует:
– Не стоит лишний раз
Я мягко улыбаюсь в ответ. Ну не такая уж я и злопамятная, всего лишь отомщу и забуду. Или забуду, что уже отомстила и снова повторю. Но это редкость. Сейчас же я протягиваю руку нашей гостье и помогаю выбраться из-под елки.
Девчонка чего-то бурчит себе под нос, но тем не менее сдерживается. Видимо, не хочет снова улететь под зеленую хвою.
– Как тебя зовут, «королева»? Куда бежишь и откуда? – спрашивает Драмир у девушки.
Та опасливо косится на него, отодвигается чуть дальше от злорадно скалящегося Зверобоя и шмыгает носом:
– Москитолой зовут. Бегу от войны двух королей. Моё маленькое королевство как раз оказалось на их поле боя, и мои подданные… и… и я…
Девушка ещё раз шмыгает носом и заливается слезами, как принцесса Несмеяна из детского мультика. За несколько секунд перед ней возникает небольшая лужица и девушка начинает плакать в другую сторону, на сухое место.
– А как же королева пяти миров? – вырывается у меня. – Или эти миры тоже были маленькими?
– Ну да-а, ма-аленькими, – всхлипывает девушка и загибает пальцы. – Кукольный мир, Мышиный, Птичий, Собачий и Тараканий. Теперь все эти миры уничто-ожены, а ко-короли так и сражаются. Они-и-и никогда не остановя-я-я-ятся-а-а-а.
Москитола снова начинает подвывать, стенать и выражать степень крайнего отчаяния. Мне даже захотелось утешить её и сказать, что всё будет хорошо и пусть она успокоится. Но не умею я успокаивать, когда у самой тревожно на душе, поэтому просто похлопываю её по макушке, как хорошего пса, и произношу ободряющим голосом:
– Не хнычь! Прорвемся! И армии королей разгоним, и миры твои в порядок приведем.
Девушка хныкает ещё раз десять и произносит:
– Какие армии? Там только два короля и остались. Другие воины устали и разошлись по королевству – у людей своя личная жизнь есть, не всё же воевать и драться.
– Как двое? Всего двое? – ахаю я в ответ.
– Да, – пожимает плечами Москитола. – Скажите, а у вас ничего поесть не найдется?
Зверобой хмыкает и протягивает круглую лепешку. Девушка так недоверчиво смотрит на него, что я невольно заражаюсь этим недоверием и пытаюсь вспомнить – засунул мой синий спутник в хлебный мякиш крысиную отраву, или нет?
– Да не бойся, жуй давай. На меня ты не серчай, я бурчу лишь для острастки, но зато не скупердяй.
Девушка бочком-бочком подкрадывается к улыбающемуся Зверобою, цапает лепешку и тут же впивается в румяный край белыми зубками. Глядя на то, с какой жадностью она поглощает подношение, у меня возникает мысль, что бедолага бежит одна уже не первый день.
Бедняжка…
И тут же на ум приходит образ Матильдочки. Как там моя девочка?
Где же она сейчас?– Мамочка-а-а… – доносится далекий голос Матильды.
Меня словно подбрасывает в воздух невидимая пружина, я едва успеваю приземлиться на ноги.
– Матильда, девочка моя! Где ты, солнышко? – вырывается у меня крик.
К счастью, крик был мысленным, поэтому спутники не оказались подвержены звуковой атаке. Но я постаралась гаркнуть во всю мощь своих мысленных связок.
– Я в замке. Тут неплохо кормят, но нет телевизора и вместо памперсов постоянно подсовывают плохо стиранные тряпки. А ещё корона на уши сползает…
– Аня, с тобой всё нормально? Ты застыла с таким лицом, как будто собираешься добежать до ближайших кустов, – слышится голос Драмира, но я только отмахиваюсь.
– Девочка моя, где ты и как до тебя добраться?
– Мам, я в том же замке, где была и ты. Скидываю направление, ты будешь идти по нему, как заправский навигатор, только бибикать на поворотах не забывай.
Узнаю свою язвочку. Видимо, с ней всё в порядке, если продолжает измываться над бедными материнскими нервами. И в то же время у меня перед глазами возникает синяя стрелочка, которая не пропадает, как не мигай. Стрелочка показываетровно на восток, туда, где недавно лениво встало солнце.
– Матильдочка, девочка моя, я скоро буду! – мысленно зову я, но в ответ не раздается ни звука.
Троица смотрит на меня с любопытством и странной надеждой, будто я сейчас им вывалю на стол все карты и всё будет хорошо. В принципе, я так и поступаю. Рассказываю им о разговоре с дочкой и о возникшей стрелочке. Единственно, что мне не понравилось, так это то, как на меня посмотрела Москитола. Вот таким же взглядом меня буравила комендантша общежития, когда я просрочила платеж за проживание. Это длится несколько мгновений, но всё-таки я заметила этот клубок неприязни на перемазанном личике. Она тут же опомнилась и приняла вид полнейшей невинности.
Я поставила себе галочку не спускать с неё глаз. Что-то не то с этой девицей. Не нравится она мне.
– Тогда веди нас, проводница! – подмигивает Драмир и начинает собирать вещи.
– Давайте лучше я вас отведу? – тут же встревает Москитола, но я качаю головой и киваю вперед.
– За мной, мои доблестные воины. А кто не воин, тот может остаться, я не настаиваю.
Москитола не стала оставаться. Она что-то пробурчала себе под нос, но двинулась следом. А я нет-нет, да и покошусь в её сторону. Чем-то она мне не нравится, вот только непонятно чем.
История двадцать четвертая, в которой все почему-то превращаются, одна я как дура…
Спустя три дня пути, в ходе которых мне всё больше и больше нравился Драмир, и не нравилась Москитола, мы подошли к огромной поляне. В течение этих дней мы повстречали несколько деревень и сел, где хмурые люди на чем свет стоит ругали королей. Ругали в основном за то, что те забросили управление и теперь некому собирать налоги, чтобы тратить деньги на рыцарские турниры и праздники. Народ начал выкарабкиваться из нищеты и уже подумывает о создании парламента и упразднении монархии.