Обреченные на свободу
Шрифт:
– Да ничего… постоял, посмотрел и в туманную даль мирно свалил. Так что не надо лохматить бабушку и создавать проблемы на пустом месте.
Дарадуб с сомнением посмотрел на меня, но промолчал. Меелия, кажется, успокоилась и пошла в дом.
На завтрак у нас были корешки, найденные вчера природником. Задумчиво глядя на кушанье и напускной азарт, с которым его поглощали остальные, я решила лишний раз убедиться в их съедобности:
– А это точно можно есть? Выглядит не аппетитно…
– Зато очень питательно. – Старательно пережевывая корешок, ответил Эххель, – тотрик растение неприхотливое, растет почти везде. Ешь, не бойся.
К
Вскоре после завтрака я отправилась на осмотр местности. За мной увязался Эххель. В восторге от его общества я, понятное дело, не была, но… Может он знает что-нибудь интересное об Острове? Маг как-никак…
– Ну, что можешь мне поведать об этом увлекательнейшем местечке? – с нескрываемым сарказмом в голосе спросила я, пробираясь через кустарник к какой-то полянке.
– Я что, похож на экскурсовода? – фыркнул парень, отводя в сторону очередную мешающуюся ветку.
– А то! Гляжу на тебя и представляю – стоишь ты, такой молодой и прекрасный, в красном берете набекрень и вещаешь: посмотрите на право, там вы можете лицезреть развалины деревушки кьяртов…
– Вита, тебе кто-нибудь говорил, что ты прорицатель? – сдавленным голосом проговорил Эххель, глядя на что-то за моей спиной.
Обернувшись я увидела несколько давно заброшенных домов. От «нашей» деревушки их отличало только форма крыш (тут она была конусовидной) и цвет стен – травянисто-зеленый, слегка потускневший от времени.
– Ох-е… – только и смогла выговорить я, – что это такое?
– Заброшенное поселение кьяртов, ты сама так сказала.
– Спасибо, капитан очевидность, но я не это имела ввиду. Что делает на Острове людей деревушка кьяртов?
– Серый Остров никогда не принадлежал людям. – С какой-то странной интонацией проговорил Эххель. – Если верить известным мне легендам, на нем когда-то давно стоял великий храм Богини… богини… не помню как ее звали. Так вот, ей поклонялись все пять рас. А что дальше книги умалчивают.
– Какие неразговорчивые у вас книги! – посетовала я, – как только вы по ним учитесь? Кстати, что за пять рас ты упомянул? Мне казалось их только три…
– Пять. Люди, кьярты, архены… – загибая пальцы, перечислял Эххель, -…лиарри и эстхи.
М-да… запомним на всякий случай. Но не думаю что мне доведется увидеть всех представителей вышеперечисленных рас в живую. А оно мне и не надо.
Выкинув из головы, но не забыв полученную информацию, я обошла дома. Не похоже, что их забросили стихийно. Вероятней кьярты просто доживали в них свой век, всеми забытые и брошенные. Тоже изгнанники?
– Ух, смотри! Занятная побрякушка, не находишь? – Эххель ткнул мне под нос широкий браслет из материала, напоминающий кожу, но очень твердую.
– Что нахожу, то забираю себе. – Хмыкнула я, рассматривая находку.
Наружную поверхность браслета украшала причудливая вязь непонятных мне рун. Красивая штучка, притягательная…
– Намек понят, можешь оставить себе. Мне-то бабские штуки ни к чему…
Удовлетворенно хмыкнув, я примерила «подарок». Люблю украшения в этно-стиле и этот браслетик как раз впишется в
коллекцию.– Можешь мне показать, как выглядит тотрик? – спросила я прежде чем Эххель покинул поляну.
– Вот еще, искать его… – недовольно поморщился парень, но видимо решив, что если девушка что-то хочет нужно ей это обязательно дать, молча отправился на поиск нужного кустарника.
– Вот оно, любуйся. – Подойдя к невзрачному растеньицу с широкими темно-зелеными листьями и мелкими желтоватыми цветками, проговорил Эххель. – Растет чаще всего в тени, в корнях лиственных деревьев. В отличие от корней цветки несъедобны, их отвар используют как сильный яд. Это так, на всякий случай.
– А случай бывает всякий… – усмехнулась я, – а еще что-нибудь из съедобного тут произрастает?
– Да. Кислик простой, кстати вот он, – «ботаник-любитель» сорвал и протянул мне маленький листик, напоминающий щавель. – Но много его есть нельзя, живот болеть будет. А вот У луговника другое свойство – съешь чуть больше нормы и в астрал уйдешь.
– Ага… Тотрик это яд, луговник – глюциноген. Стоит запомнить. Еще что-нибудь можешь сказать?
– Отсюда никто не возвращался.
Коротко буркнув не слишком оптимистическое заявление, Эххель развернулся и пошел прочь от разрушенного поселения. Я лишь усмехнулся. Не возвращается лишь тот, кому некуда возвращаться. А меня ждут. Мне надо домой.
Глава 3
Случилось-приключилось
Вот что странно – луговника на ночь не ела, а сон приснился такой, что иному наркоману не приглючиться.
Мне приснились человек и кьярт, сплетающие вместе венок из каких-то незнакомых ярких цветков, пахнущих медом и полынью. Я наблюдала за археном, который о чем-то беседовал с высоким мускулистым представителем незнакомой мне расы. Они выглядели настолько комично рядом, что я не смогла сдержать улыбки. Но она исчезла с моего лица, когда я увидела еще одного нелюдя – худощавого телосложения шатена с лиловыми глазами. Он с насмешкой во взгляде наблюдал за остальными и, казалось, был не очень-то рад такому обществу… А потом я услышала протяжный звон гонга и хрупкий сон рассыпался…
– М-да… И приснится же такое! – вздохнула я, зевая. Потянувшись, решила сходить к реке – умыться и заодно отогнать странные мысли, которые сон навеял.
– Принеси воды! – не открывая глаз, Эххель, заметивший что я проснулась, кивнул на котелок.
Пропустив его просьбу мимо ушей, вышла из дома. Утро встретило меня хмурым небом и безмолвием. Хоть бы какая птаха чирикнула!
Начал накрапывать дождь. К реке я дошла изрядно «увлажненная», а потому мрачная. Желая поднять настроение, склонилась над водой и стала рассматривать свое отражение.
– Признай, Вита, месяц пребывания в этом полудиком мире пошел на пользу твоей фигуре. Ты похудела. – Удовлетворенно кивнула я после осмотра. Еще пару неделек на острове поживу, одними корешками питаясь, так вообще за модель сойду!
Нет, «толстой коровой», равно как и «сушеной воблой», я никогда не была. «Девушка с формами» – вот наилучшее описание моей фигуре. Единственное, о чем я жалею, глядя на стрелку весов, – акробатику пришлось бросить, ибо напарнику подбрасывать и подстраховывать тело массой более пятидесяти килограмм весьма тяжело. Но на ловкость и грациозность мой вес не влияет, я это доказываю каждый раз втискиваясь утром в автобус. А кто из пассажиров притеснением недоволен пусть идут лесом…