Чтение онлайн

— Я и не прошу тебя доверять ему, — сказал Далинар, открывая дверь в свои комнаты. — Но, поверь, он способен измениться. Когда-то он был моим другом и, надеюсь, сможет стать им снова.

Казалось, что в холодных камнях комнаты Преобразователей задержался весенний холод. Весна отказывалась перейти в лето, хотя и не соскальзывала в зиму. Элтебар пообещал, что такого и не будет, но прогнозы штормстражей всегда обставлены условиями. Воля Всемогущего — всегда загадка, и нельзя слепо верить даже проверенным приметам.

Сейчас он принимал штормстражей, хотя вначале, когда они только становились

популярными, отвергал их помощь. Человек не должен предъявлять права на то, что принадлежит одному Всемогущему, не должен пытаться узнать будущее. И Далинар всегда спрашивал себя, как штормстражи могут проводить свои исследования, не умея читать. Они утверждали, что да, не умеют, но он видел их книги, наполненные глифами. Глифами. Предполагалось, что в книгах глифы не использовались; они просто картинки. Даже человек, никогда не видевший их раньше, мог понять, что они означают, основываясь только на их форме. Так что глифы надо было объяснять, а не читать.

Штормстражи делали много чего такого, что заставляло людей чувствовать себя неудобно. К сожалению, они оказались невероятно полезны. Знать, когда ударит очередной сверхшторм, да, от такого очень трудно отказаться. Хотя иногда они и ошибались, но гораздо чаще оказывались правы.

Ринарин стоял на коленях перед камином, проверяя фабриал, который заменял дрова и грел комнату. Навани тоже уже пришла. Она сидела за вытянутым столом Далинара и быстро писала письмо. Увидев Далинара, она рассеянно махнула пером, в знак приветствия. Она носила фабриал, который он видел на празднике несколько недель назад; многоногое изобретение было прикреплено к ее плечу, держась за ткань ее фиолетового платья.

— Не знаю, отец, — сказал Адолин, закрывая дверь. Вероятно, он все еще думал о Садеасе. — Меня не впечатляет то, что он слушает « Путь Королей». Он поступает так только для того, чтобы ты менее внимательно смотрел за сражением на плато и его клерки могли устроить так, чтобы гемсердце досталось ему. Он манипулирует тобой.

Далинар пожал плечами.

— Гемсердца — дело десятое, сын. За союз с ним я готов заплатить почти любую цену. Кстати, именно я манипулирую им.

Адолин вздохнул.

— Очень хорошо. Но в его присутствии я по-прежнему не буду спускать глаз с мешочка со сферами.

— Попытайся хотя бы не оскорблять его, — сказал Далинар. — Да, и еще кое-что. Я бы хотел, чтобы ты побольше внимания уделил Королевской Страже. Если ты увидишь там солдат, полностью верных мне, поставь их сторожить комнаты Элокара. Меня встревожили его слова о заговоре.

— Но ты, конечно, не поверил ему, — сказал Адолин.

— С его доспехами действительно случилось что-то странное. И все это дело воняет, как слизь крэмлинга. Конечно, возможно, что на самом деле все это ерунда. Но сейчас сделай мне одолжение.

— Лично я, — заметила Навани, — совсем не боялась поворачиваться к Садеасу спиной, когда ты, он и Гавилар были друзьями. — Она закончила письмо и размашисто подписалась.

— Попытка убить короля — не его рук дело, — сказал Далинар.

— Почему ты так уверен? — спросила Навани.

— Не его стиль, — ответил Далинар. — И Садеас никогда не хотел быть королем. Он и так обладает достаточно большой властью, а на

случай больших неудач всегда есть кто-то, на кого можно свалить вину. — Далинар покачал головой. — Он никогда не пытался захватить трон при Гавиларе, а теперь, при Элокаре, чувствует себя еще лучше.

— Потому что мой сын слаб и безволен, — сказала Навани. И это не было обвинением.

— Он неслаб, — сказал Далинар. — Он неопытен. Но да, такое положение идеально для Садеаса. И Садеас говорит правду — он попросил титул кронпринца информации только для того, чтобы узнать, кто пытался убить Элокара.

— Машала, — сказал Ринарин, используя формальное обращение к тете. — Этот фабриал на твоем плече, что он делает?

Навани с озорной улыбкой посмотрела на устройство. Судя по всему, она так и ждала, что один из них ее спросит. Далинар сел в кресле; скоро сверхшторм.

— Этот? Что-то вроде болеоблегчителя. Давай я тебе покажу. — Она протянула безопасную руку и, нажав на зажим, освободила похожие на когти ноги. — У тебя что-нибудь болит, дорогой? Может быть, ты ушиб палец на ноге или есть царапина?

Ринарин покачал головой.

— Я потянул мышцу на руке во время последней тренировки, — сказал Адолин. — Ничего страшного, но немного беспокоит.

— Иди сюда, — сказала Навани. Далинар с любовью улыбнулся: Навани была настоящим гением при работе с новыми фабриалами. В такие мгновения она переставала быть матерью короля или опытной политической интриганкой и становилась вдохновенным инженером.

— В последнее время фабриалисты достигли потрясающих успехов, — сказала Навани, беря протянутую руку Адолина. — Я особенно горжусь этим маленьким устройством, потому что сама приложила руку к его созданию. — Ноги устройства обхватили ладонь Адолина, Навани щелкнула зажимом.

Адолин поднял руку и покрутил ею.

— Боль исчезла.

— Но рука все чувствует, верно? — самодовольно спросила Навани.

Адолин ткнул в ладонь пальцем другой руки.

— Да, ладонь не онемела.

Ринарин с острым интересом глядел на фабриал сквозь очки. Эх, если бы парень дал себя убедить и стал ардентом. Тогда он мог бы сделаться инженером, если бы захотел. Далинар никогда не понимал причины, по которым Ринарин отказывался.

— Немного неуклюжий, — заметил Далинар.

— Одна из самых ранних моделей, — сказала Навани, как бы обороняясь. — Сейчас я работаю над этими ужасными созданиями Длиннотени и не могу позволить себе удовольствие улучшить форму устройства. Но я считаю, что у него огромное будущее. Представьте себе, как они на поле боя облегчают страдания раненых солдат. Или их же в руках хирурга, который, работая над пациентом, не должен волноваться, что тот умрет от боли.

Адолин кивнул. И Далинар должен был признаться, что это действительно полезное устройство.

Навани улыбнулась.

— Сейчас особое время для нас, ученых; мы узнаем все новые и новые факты о фабриалах. Этот фабриал, например, уменьшающий — он уменьшает боль. На самом деле рана не заживает, но это шаг в правильном направлении. В любом случае такие фабриалы очень отличаются от парных фабриалов, вроде самоперьев. Если бы ты мог видеть наши планы…

— Например? — спросил Адолин.