Обозный маг
Шрифт:
– Но я не могу понять, как же ты не знаешь, что ты...
– Я не помню. Ничего не помню, - на лицо женщины набежала тень.
– Знаю только, что я маг и мое имя, и все.
– А как тебя, кстати, зовут?
– спохватился Гарст.
– Фальдунг, - прошептала женщина.
Во время этого разговора она совсем выбилась из сил и Гарст, видя недовольные взгляды Бронка, закруглил разговор, хотя ему все не давала покоя странная история обозного мага. И имя у нее странное. Фальдунг. Кашуанское что ли?
Между тем дорога сузилась и высокие деревья, за верхушками которых небо почти исчезло, стояли прямо в черной, кое-где затянутой ряской, воде. У некоторых столбы вздулись, искривлялись в разные стороны, и они
Чем дальше они ехали, тем темнее становился лес. Свет Рагбара почти уже не попадал на дорогу. Рюха зажег было факел, но Гарст рыкнул на него - не хватало чтобы на свет сползлись болотницы со всей округи. Ехали молча, тяжелый сырой полумрак давил и вызывал неясную тревогу. Да еще туман. Гарст только сейчас заметил, что над темной водой, заливающей дорогу, и промеж деревьев потянулся туман. Сначала это была еле заметная узенькая полоска беловатой дымки, почти не различимой в полумраке. Но затем туман уплотнился и начал клубиться, и сейчас они ехали в нем уже по пояс. Внутри отчего-то поднималась паника. Сердце сжималось от мысли, что туман поднимется и скроет их с головой. Гарст попытался отогнать трусливые мысли, но тщетно.
Тревога росла.
И, видимо, не только у Гарста. Остальные тоже ехали молча: даже неугомонный повар прекратил свое неизменное ворчание, Рюха ни с кем не переругивался, не слышно было обычных в пути разговоров. Лошади тоже притихли. Лишь скрип телег да чавканье колес в грязи нарушали тишину.
Лошадь Бронка увязла в очередной луже, и повар сердито перетянул ее кнутом. Удар хлыста прозвучал слишком громко в ватной тиши болота. Лошадь отозвалась на удар возмущенным ржанием и вдруг упала, с громким храпом. Ее словно терзало что-то невидимое. Один наемник выхватил меч и вдруг закричал от боли, отчаянно и страшно, падая лицом в воду. Его конь тоже захрапел, заметался, закрутился волчком, словно что-то ужасное причиняло ему невыносимую боль. Ноги его подкосились, и конь рухнул в жирную жижу.
Воины враз ощетинились оружием, но все стало тихо.
– Что за демоны?
– прошипел Рюха, озираясь. Упавший воин начал скукоживаться, сжиматься, словно что-то высасывало его. Застекленевшие глаза вдруг с мерзким чмоком лопнули, из неостывшего еще тела брызнула кровь, моментально растворяясь в плотном тумане. Ни капли не упало на землю. Потянуло чем-то сладко-приторным. Этот запах, почти трупный, если бы не странная нотка ванили, - вызывал желание спать.
Бронк толкнул Фальдунг. Она непонимающе открыла глаза, не до конца проснувшись.
– Вставай, детка, - прошептал он, доставая тесак, - беда!
Женщина быстро осмотрелась, оценив обстановку. Сердце бешено заколотилось. И тут лошадь, упавшая под мертвым всадником, в последний раз забилась, пытаясь подняться, и испустила дух. Фальдунг почувствовала, как знакомый мятный ветерок окутал ее, и ледяное спокойствие снизошло в душу.
Фальдунг сделала какое-то еле уловимое движение пальцами и глаза ее ярко полыхнули. Часть ее отделилась от тела, и она пошла, осторожно следуя по чуть заметным зеленоватым нитям, которые тянулись к лошади. Дойдя до самого трупа, попыталась войти внутрь. Что-то не пускало. Фальдунг вскинула другую руку и сильнее забарабанила пальцами какой-то странный тревожный ритм. Преграда поддалась и Фальдунг проникла к цели. Миг - и она уже смотрит на мир глазами мертвой лошади. Лес вокруг, люди, -
всё окрасилось в оттенки зеленого. И Фальдунг увидела небольшие лепешки, прозрачные и рыхлые, которые обильно облепили труп лошади и мертвого наемника, и вытягивали из них кровь. Фальдунг было очень больно, она ощущала на себе боль, которую перенесла эта лошадь в момент гибели.Гарст, который подскочил к Фальдунг, как только она встала и ее глаза зазеленели, готовый боронить ее от неведомой опасности, увидел, как из ее кожи начала сочиться кровь, словно кто-то протыкал ее сотнями иголок.
– Это такие пиявки, - воскликнула Фальдунг.
– Туманные пиявки.
– Так убей их, - крикнул Гарст.
– Не могу, - Фальдунг вернулась, и ее глаза вновь стали обычными. Она тяжелым кулем осела в телегу, и обильная испарина покрыла ее лоб.
– Что же делать? Мы ничего не видим.
– Соль, - после секундного раздумья, вскинула глаза Фальдунг.
– У вас есть соль?
– Есть, - вмешался Тёрнах, - я закупил три мешка соли в Карнамахе, хочу потом продать, дома.
– Нужно сыпать соль, - перебила его она.
– Иначе не пройдем. Давайте сделаем так - я буду вести, а вы следом сыпать соль.
Она опять скользнула к трупу лошади, та встала и медленно пошла.
Зрелище было не их приятных... Следом ехали Гарст и Рюха и остервенело швыряли вслед лошадиному трупу соль. Они не видели куда, но слепо доверяли Фальдунг. А та смотрела, как твари съеживаются от этого, как мутную сероватую слизь разъедает соль и все мгновенно растворяется в липком тумане. Теперь твари больше не нападали, а пугливо шарахались от мертвой лошади. Одна пиявка, совершая мерцательные движения, проскользнула между туманными каплями, и вознамерилась было напасть на труп коня. Фальдунг-лошадь зло щелкнула зубами и перекусила гадину. Люди ошалело наблюдали, как мертвая лошадь с пылающими жутким зеленоватым огнем вытекшими глазами и неестественно вывернутыми от падения ногами, дико ощерившись и клацая зубами, прет вперед по залитой дороге под дождем соли, а белесые клочья тумана разбрызгиваются от нее во все стороны.
Обоз еле поспевал следом.
Гарст обернулся - стена тумана быстро смыкалась обратно сразу за последней телегой.
Наконец, страшное место было пройдено. Туман стал рассеиваться и первые лучи Рагбара растворили последний белый клочок мерзкой мути. Фальдунг вернулась в себя, и труп лошади остался лежать на обочине. Обоз покатил дальше.
– Хвала богам, проехали!
– довольно воскликнул Бронк и тревожное наваждение мерзкого тумана пропало. И тут все разом зашумели, бурно радуясь.
Решили разбить лагерь. Люди, лошади - все устали и буквально валились с ног. Поэтому Гарст выбрал довольно таки уютное местечко для лагеря и жизнь закипела.
Фальдунг была слишком обессилена, чтобы помогать в приготовлении к ночлегу. По правде говоря, от нее и помощи не ждали. Она соскользнула с телеги и направилась за деревья, где сердито картавил ручей, подпрыгивая помеж коряг. Смыла грязь в ледяной воде, кое-как почистила одежду и с отвращением натянула ветхое, пропахшее за долгую дорогу тряпье. В лесу меж побегами дрёмы, ночной красавицы и ландышей обильно рос медвежий лук, и Фальдунг нарвала целую охапку. Она возвращалась в лагерь довольная - будет чем разнообразить ужин. Вдруг из-за кустов до нее донесся разговор, и женщина едва успела остановиться, чтобы не выскочить прямо к разговаривающим.
– Она, небось, и мертвых людей поднимать может, - горячился кто-то за кустами.
– Ты видел, как она трупы тех тварей подняла. Всех. И еще управляла ими!
– Я о таких магах и не слышал даже, - поддержал второй.
– Некромантка? Так вроде нет.
– Готов поставить свое недельное жалование, что она еще покажет!
– Зато теперь хозяин ее не прогонит.
У Фальдунг ёкнуло сердце и засосало под ложечкой. Осторожно, стараясь не хрустнуть веткой, она обошла наемников и, прижимая к себе охапку медвежьего лука, вернулась к лагерю. Щеки ее при этом предательски алели.