Оборотни
Шрифт:
Чтобы отнять землю у коренного населения на «законном основании», был принят в 1881 году закон. Он отменил общинное землевладение и объявил частную собственность на землю единственно возможной. После этого кофейные магнаты быстро прибрали общинные земли. Склоны гор, на которых индейцы выращивали сельскохозяйственные культуры для питания, превратились в кофейные плантации. Часть трудившихся на них индейцев изгоняли, а часть, превращали фактически в бесправных рабов, колонов, которые с утра до ночи гнули спину на своих хозяев. Чтобы не дать им умереть с голоду (ведь нужны же были рабочие руки), колонам выделяли на пустырях жалкие кусочки земли, которых едва хватало для обеспечения их питанием по самым минимальным нормам.
Закон 1881 года
В 70-х годах в Сальвадоре наблюдался индустриальный бум. Многие крестьяне, которые устали от беспросветного житья в деревне, соблазнившись возможностью больших заработков в промышленности, хлынули в города. И хотя индустриальный сектор вырос на 24 процента, число рабочих мест увеличилось только на 6 процентов. И бежавшие из деревень, которым не удалось найти работу, пополнили и без того огромную армию безработных. Примерно половина рабочих рук оказалась за бортом производства. Все это приводило к небывалому росту социальной напряженности. Резкое обострение классовых противоречий не могло не беспокоить сальвадорские правящие круги и Вашингтон.
США имеют, конечно, определенные экономические интересы в Сальвадоре. Достаточно указать на ИТТ, «Маккормик», «Тексас индастриз», «Фелпс-Додж», «Ю. С. стил», «Алкоа» и другие американские компании, которым обстановка террора и репрессий не мешает выколачивать прибыли из многострадальной страны. «Дела идут хорошо», — удовлетворенно заявлял делец из «Маккормика». А не побоявшийся вложить капиталы в Сальвадоре представитель компании «Дэлмэд» докладывал в ее штаб-квартиру: «Мы имеем здесь прекрасную отдачу».
Однако приоритет сейчас отдается политическому и стратегическому значению Сальвадора. Он, как и другие «дружественные» страны Центральной Америки, рассматривается как тыл в глобальной стратегии США. Именно в этом регионе, как считают пентагоновские генералы, находятся главные пункты так называемой американской «национальной безопасности», «зона их жизненных интересов», «стратегическое подбрюшье» Вашингтона.
После событий в Никарагуа в Белом доме поняли, что исключительно военными средствами сальвадорскую проблему не решить. Так родилась идея: чтобы не взорвался накопившийся социальный динамит и не снес до основания все здание капиталистической эксплуатации, начать какие-то реформы и в первую очередь решать аграрный вопрос, «вопрос вопросов» для Сальвадора.
Прежде всего было решено брать под контроль положение в деревне, где появилось большое количество крестьянских организаций. Еще при Кеннеди в Сальвадоре стали действовать тесно связанные с ЦРУ отделения Управления международного развития и Американского Института развития свободных профсоюзов. Этот институт был создан в 1961 году якобы для повышения квалификации профсоюзных работников. В действительности же ему было поручено сколачивать профсоюзы или внедряться для контроля в старые.
В рамках действовавшего тогда пресловутого «Союза ради прогресса» между Управлением международного развития и Американским институтом развития свободных профсоюзов, с одной стороны, и министерством труда Сальвадора, с другой стороны, было заключено в 1962 году соглашение. Институт брался в соответствии с этим соглашением за обучение крестьянских лидеров и
принимал участие в создании различных крестьянских организаций, стоящих на проправительственных позициях.Эта мера была скоординирована с созданием «ОРДЕН». Последний дополнил такую деятельность мобилизацией «эскадронов смерти» на разгром левых крестьянских организаций, настаивавших на проведении подлинных реформ в сельском хозяйстве страны. Их рядовых членов, руководителей и сторонников стали запугивать, убивать. Многие из них оказались вынуждены уйти в подполье.
ЦРУ через институт развития свободных профсоюзов надеялось подчинить правительству крестьянские профсоюзы. Вместе с тем его сотрудники сделали кое-какие либерально-демагогические жесты. От олигархии они потребовали незначительных уступок и чисто косметических реформ.
Но и это показалось кофейным магнатам неприемлемым, вызвало у них бурю возмущения. Они категорически отказались поступиться хоть чем-то в своих привилегиях. Возник скандал. Институт поссорился с 14 «грандами», «обиделся» на такую твердолобость и ретировался домой.
Лишь в 1979 году советники института вернулись в Сальвадор. Тут уж было не до обид. Ведь в Никарагуа победила революция. Ее пламя вот-вот могло перекинуться и на соседнюю сальвадорскую землю. Было решено спасать сальвадорских олигархов, узколобых, эгоистичных, не способных реально оценивать складывающуюся обстановку, даже вопреки их желанию.
Впрочем, на этот раз в «клубе 14-ти» все же попробовали внять предостережениям доброхотов из института. Их напугал пример Сомосы, которого вышвырнули с его камарильей из страны и которого не могли спасти заливавшие Никарагуа кровью его хваленые национальные гвардейцы.
В марте 1980 года сальвадорские власти обнародовали закон об аграрной реформе. Каждая фраза в нем была написана советниками из института, каждое положение сформулировано и согласовано в Вашингтоне. Было намечено выкупить у латифундистов свыше 400 тысяч гектаров земель. Под действие закона попадали все хозяйства размером более 500 гектаров. Второй этап предусматривал выкуп земельных владений размером более 100 га и их распределение на индивидуальной основе. Конечно, и хунта, и американские советники знали, что почти все эти обещанные преобразования в конечном счете останутся на бумаге. Но в тот момент заявить о них было необходимо. В одном из секретных документов института, направленных тогда в Вашингтон, прямо указывалось, что главная задача нового закона — отвлечь крестьян от ФНОФМ, лишить ФНОФМ их поддержки. Задача была не из легких. Для этого и делалась видимость каких-то серьезных аграрных преобразований.
Но даже это встретило прямое противодействие сальвадорской земельной аристократии. В сельских районах, где действовали целые частные армии и многочисленные банды наемных убийц, находившиеся на содержании крупных землевладельцев, крестьянин был лишен всякой возможности получить долгожданный земельный участок. Выгоду от этой «реформы» получили лишь те сельские жители, которые входят в правительственные крестьянские организации, члены «ОРДЕН». Из них власти намеревались сколотить группы фермеров-кулаков, которые могли бы служить социальной опорой режима в деревне. В то же время силы безопасности, направленные туда, где по закону безземельным крестьянам должны были передавать земельные участки, использовали свое пребывание в районах крупного землевладения для того, чтобы разгромить существовавшие там организации сельскохозяйственных рабочих.
Впоследствии аграрная реформа была заморожена, хотя ее взахлеб превозносили в США. Показательно, что проводить ее в жизнь словно в насмешку поручили крупнейшим латифундистам. Обнаружилось, что 25 миллионов долларов, отведенных на «реформу», загадочно «испарились». Можно только догадываться, на чьих счетах и в каких банках они осели. Латифундистам же заплатили вдвое больше реальной стоимости землевладений. Не растерялись и многие военные. Они отрезали участки в свою пользу, оставив крестьян ни с чем.