Обманы зрения
Шрифт:
Адвокат энергично пожал плечами и честно вытаращился на Аду. Ничего, дескать, не знаю и не ведаю. А слухами земля сама полнится, как известно!
Врёт, поди, поганец! Всё ведь знает!
— Да, ещё хочу вас предупредить, синьора, что ожидается приезд родственников покойного графа Марио. Дальних родственников.
— Ну и что? Путь приезжают.
— Вы, похоже, не вполне понимаете ситуацию, — вкрадчиво проговорил коротышка. — Родственники старого графа категорически возражали против его женитьбы на иностранке. Был скандал. Ситуация ещё усугубилась после смерти графа, когда было оглашено его завещание.
Ада
— Когда выяснилось, что граф Марио оставил всё состояние своей русской жене, родственники попытались оспорить волю покойного через суд. Однако, у них ничего не вышло. Ваш покорный слуга представлял интересы синьоры Джулии на этом процессе, и нам легко удалось доказать, что завещание подлинное, написано добровольно, дееспособность старика Марио на момент составления завещания не подвергалась сомнению, и вообще, граф с графиней были на редкость дружной и любящей парой! Мы предусмотрительно запаслись всеми необходимыми документами и свидетелями. Я скрупулёзно просчитал все возможные аргументы противника и не оставил от них камня на камне! — хвастливо закончил он.
— И что было дальше? — Заинтересованно спросила Ада. — Они объявили матери вендетту?
Адвокат дробно засмеялся.
— Господь с вами, моя дорогая Ариадна! Какая вендетта? Италия — цивилизованное государство. Ну, по крайней мере, ее северная часть! Южане, конечно, варвары, но мы, хвала Мадонне, живем на севере!
Все эти годы родня покойного графа подчеркнуто не общалась с синьорой Джулией. Но теперь они ни за что не желают пропустить ее похороны, а так же узнать, нет ли здесь чего-либо, чем можно было бы поживиться.
Да, ну и конечно, они запросто могут повести себя некрасиво по отношению к дочери синьоры. Быть невежливыми. Но не волнуйтесь, Ариадна, я не отойду от вас, и, поверьте, у нас найдется, чем угомонить эту публику!
— Спасибо, Лучано, — улыбнулась Ада помпезному человечку. — Но вы не волнуйтесь за меня особо. Я, конечно, с подобными страстями каждый день не сталкиваюсь, но, думаю, постоять за себя сумею.
Знал бы он, какой «доброжелательностью» отличается наша так называемая светская тусовка, быстро подумала она.
— Я не сомневаюсь, что вы прекрасно справитесь с любой ситуацией, дорогая! — одобрительно сказал господин Мори. — Вы — достойная дочь своей матушки. Она была уверена в вас.
Вот как! Интересно, это комплимент или повод к драке?
— Хорошо, Лучано, — вздохнула Ада. — Раз уж таково было желание моей матери, я согласна участвовать в этом спектакле. Но хочу вам сказать, что мне было бы приятнее просто попрощаться с ней и уехать.
— Куда уехать? Когда? — брови коротышки изумленно взлетели вверх и спрятались где-то в волосах.
— Куда-куда? В Москву, конечно. Кстати, как вы думаете, я смогу улететь завтра вечером, или удобнее будет это сделать в среду?
— М-да… Я не предполагал, что вы захотите оставить дом вашей матушки так скоро… Я надеялся, что вы проведете здесь ещё хотя бы несколько дней, — адвокат выглядел обескураженным.
— Лучано, послушайте, о нескольких днях и говорить не стоит, — примирительно сказала
Ада. — Я вырвалась с работы, оставила своих больных.— Да-да, понимаю, — он согласно покивал. — Но о завтрашнем дне во всяком случае не может быть и речи. После похорон и поминального приема состоится оглашение завещания.
— Ну и что?
— Вы обязаны там быть. Таковы правила. Вы — дочь покойной. Она ясно дала мне понять, что вы должны присутствовать.
Ада фыркнула. Ну полный бред! Мало того, что завтра она, как дрессированный пудель будет полдня торчать в центре собравшейся толпы, исправно принимать соболезнования и отражать возможные уколы и выпады недоброжелателей. Ладно, в память о матери она, скрепя сердце, на это согласилась. Но потом, оказывается, и улететь немедленно нельзя!
— Ну, хорошо, — вздохнула Ада, устав от вязкого разговора и соскучившись. — Должна, так должна. Я не полечу завтра. Но в среду — первым же рейсом!
Господин Мори смешно наклонил на бок голову, став при этом похож на удивленную птицу.
— Попробуем, моя дорогая синьора, — пропел он, — постараемся.
Синьор Лучано сдержал своё слово и в день похорон действительно не отходил от Ады буквально ни на шаг.
Едва Ада спустилась рано утром в столовую, как обнаружила там подкарауливающего ее маленького адвоката.
— Доброе утро, синьор Ариадна! — поприветствовал ее человечек, одетый в чёрную-пречёрную пиджачную пару с унылым мрачным галстуком. — Как спалось? А я вас ждал, даже кофе не пил!
Ада, тайно рассчитывавшая позавтракать в одиночестве, крепко ругнулась про себя, однако сумела натянуть вежливую улыбку и приняла из рук синьора Мори свою первую в это утро чашку кофе. Затем она с аппетитом съела омлет, дыню с ветчиной, два круассана с клубничным вареньем и выпила ещё три чашки кофе.
Завтрак в палаццо графов ди Франческо подавался вкусный и обильный!
Коротышка адвокат, с удовольствием наблюдавший за уписывающей булку Адой, кинул взгляд на стрелки старинных напольных часов, примостившихся в углу комнаты.
— Однако, моя дорогая, нам пора отправляться в церковь. Заканчивайте свой завтрак, поднимитесь к себе за шляпой, да поехали!
— За шляпой? — искренне удивилась Ада.
— Да, а за чем же ещё? — не менее искренне удивился адвокат. — Или вы хотите мне сказать, что не привезли шляпу для церемонии?!
Да, именно это Ада и хотела сказать. Какая шляпа, о чём он? Чёрное платье — это понятно, вопросов нет. У нее как раз было одно, вполне подходящее. Ада в нем диссертацию защищала. Это, правда, было довольно давно, но платье с тех пор вело тихую затворническую жизнь в самой глубине шкафа и, извлеченное на белый свет, выглядело ни на день не постаревшим.
Но о шляпе Ада даже не подумала. На лице господина Мори начали проступать явные признаки паники.
— Ариадна, но это же катастрофа! По протоколу дама обязана присутствовать на траурной церемонии в головном уборе! Но что же делать? Мы даже никак не успеем съездить в магазин.
Маленький адвокат чуть не плакал. Казалось, всё организовано, всё предусмотрено! А тут такая незадача! Все обратят внимание на то, что дочь покойной не соблюла требования этикета. Возможно, специально!
А он, Лучано, не уследил.