Чтение онлайн

— Отлично! — улыбается мне дочь.

Всякий раз, когда она мне улыбается, я невольно улыбаюсь ей в ответ. Независимо от того, насколько плохи у меня дела или какого рода проблемы нависли над моей головой, ее яркие улыбки оправдывают все это.

Адам же наоборот необычно тих. Он мало ест, в основном просто ковыряется в еде.

— Как ты спал прошлой ночью, Адам? — спрашиваю я его.

Сын пожимает плечами, не глядя на меня.

Как только я собираюсь спросить Адама, что его беспокоит, в столовую входит Питер и сообщает нам, что пора ехать в школу. Встав

Выйдя на улицу и увидев охраняемые ворота в конце длинной дороги, сразу можно понять, насколько это место похоже на тюрьму. Питер открывает нам заднюю пассажирскую дверь, и дети послушно забираются внутрь.

У меня возникает тошнотворная мысль, что я приучаю их к тому, что это нормально. Я приучаю их к тому, что меня это устраивает.

Заметив выражение моего лица, Питер приподнимая брови, смотрит на меня:

— Что-то не так?

Как мне это объяснить? Будет ли ему дело до меня, если я скажу?

Сжав губы, качаю головой и скольжу на сиденье вслед за детьми.

После того, как дети развезены по школам, Питер сразу же отвозит меня обратно в дом.

Поскольку у меня нет работы по дому и нет возможности наверстать упущенное в социальных сетях, мне больше нечем заняться, как распаковывать вещи.

Но распаковать вещи означает сдаться. Кажется, я принимаю это.

Я достаю больше вещей, необходимых детям, а остальное оставляю в коробках.

Няня приезжает ровно в одиннадцать часов, как и обещал Люцифер, и я с облегчением обнаруживаю милую пожилую женщину. Она очень вежлива, представляется мне как Мэри, и я представляю ее женщиной из середины пятидесятых из-за седых волос и устаревшей одежды.

Как ни странно, я не знаю, как представиться ей в ответ, поэтому просто называю свое имя и надеюсь, что она не будет спрашивать об этой ситуации. К счастью, она не называет меня женой Люцифера и, похоже, не подразумевает, что он отец детей.

Честно говоря, не знаю, как бы я ответила, если бы она так предположила.

Я вожу ее по детским комнатам, показывая их вещи и посвящая в наш распорядок дня. Мэри принимает все это с улыбкой на лице, и когда я заканчиваю, у меня возникает безумное желание сказать ей правду.

Как она отреагирует, если я признаюсь, что нас держат в плену против нашей воли? Предложит ли помощь? Или сразу же побежит к Люциферу, чтобы все ему рассказать?

Предполагаю, что всех, кого он нанимает, тщательно проверяет и они ему верны. Но что, если Мэри нет? Она кажется слишком доброй, слишком старой, чтобы вступать в сговор с такими, как Люцифер.

Когда мы выходим из комнаты Адама, я тихонько закрываю за нами дверь и небрежно спрашиваю:

— Так как долго вы работаете няней?

Мэри улыбается мне, и ее серые глаза мерцают от радости.

— Более тридцати лет, дорогая. Я была няней Мэтью, когда он был мальчиком.

Я почти спрашиваю ее, кто такой Мэтью, но потом останавливаю себя. Разве не это имя Люцифер назвал вчера Адаму,

Конечно, он нанял свою няню из детства. Вот и все, что касается внешнего вида. Если эта женщина помогла ему вырасти, она, должно быть, наполовину такая же злая, как он.

И теперь Мэри будет заботиться о моих детях.

— Что-то не так? — спрашивает она и тянется, чтобы коснуться моей руки.

Держу пари, что женщина волк в овечьей шкуре.

Качая головой, стараюсь выбросить из нее эти мысли и улыбаюсь одними губами.

— Прошу прощения, я просто не могу поверить, что вы были няней Мэтью. Вы выглядите так молодо.

Она смеется и выглядит искренне довольной моим комплиментом.

— О, ну он не такой уж и старый, а я была довольно молода, когда меня наняли.

— Да? — спрашиваю я, пока мы спускаемся вниз.

Она кивает и в ее глазах появляется тоска.

— Да. Мне было чуть больше двадцати, когда меня нанял его отец.

— Каким был Лю... я имею в виду Мэтью, когда был мальчиком?

— О, он был очень серьезным мальчиком. Уже тогда он интересовался семейным бизнесом.

— Простите, — остановившись, поворачиваюсь к няне, когда мы достигаем подножия лестницы. — Вероятно, я запамятовала. Что для Мэтью является семейным бизнесом? — спрашиваю ее.

Что американские гангстеры подразумевают под этим в наши дни?

Она смотрит на меня как на идиотку, которая должна это знать. Похлопав меня по руке, как ребенка, Мэри говорит:

— Приобретения. 

Лили

Когда приходит время забирать детей из школы, Мэри настаивает на том, чтобы сопровождать меня, чтобы изучить распорядок дня. Возможно, я превращаюсь в параноика, чрезмерно подозрительного человека, но боюсь, что это то, что она хочет отнять у меня – мои единственные два ежедневных выхода из дома.

Сначала мы забираем Адама, и, конечно, он сначала холоден по отношению к Мэри, но ее это, кажется, нисколько не беспокоит. Она не пытается принуждать или уговаривать его завязать разговор, и, в конце концов, сын начинает проявлять к ней интерес, из любопытства задав ей несколько вопросов.

Эвелин, как и следовало ожидать, рада появлению нового друга и проводит остаток пути домой на машине, рассказывая Мэри о своем школьном дне и обо всех захватывающих приключениях, которые у нее были.

Когда мы возвращаемся в дом, Мэри захватывает власть, как я и боялась, и мне больше нечего делать с детьми.

Не зная чем себя занять, иду на кухню, желая проверить Розу и ход подготовки к ужину. Когда я пытаюсь помочь накрыть стол, Роза прогоняет меня, махая кухонным полотенцем и быстро говоря по-итальянски.

Скучающая и подавленная, возвращаюсь в свою комнату и начинаю распаковывать коробки. Я вешаю одежду в шкаф Люцифера, когда вдруг чувствую, кто-то стоит позади меня.

Замерев, застываю на месте, когда две руки обвивают меня сзади и лицо Люцифера прижимается к моей шее.