Чтение онлайн

Все дружно посмотрели на Пурелия, но чистильщик помотал головой.

— Нет. Благородный иноземец дорого берёт.

— Это правда, — пожал плечами Пурелий.

— Я побежал к Колке.

— К кому? — удивился книгочей.

— Колка. Он работал у Гидона. Мы к нему ходили, ежели прочитать что. Знакомый, да и брал мало.

Пурелий знал, что Колка был третьим убитым.

— Колка прочитал. Меня просили наврать, что каморка была заперта. Что я видел, как брат зашёл к себе и не выходил до утра. Никого не было, значит, произошла ворожба. Вот я и соврал стражникам.

— Ты рискнул наврать воеводе? — с удивлением спросил Ратмир.

—

Нет. Если бы я знал, чем всё обернётся… Я же стражникам врал. Десять монет всё-таки. Не мелочь.

— Записка у вас? — поинтересовался Тацит.

— Нет, у Колки осталась. Мне-то зачем? Я же читать не умею.

Пурелий решил вмешаться.

— Я хочу сообщить, уважаемые мужи и дамы, что Колка, прочитавший записку, вскоре был убит. Зарезал себя мечом в запертой комнате. Это третья жертва так называемых загадочных убийств. Которые, как мы видим, перестают быть загадочными. Магия испаряется с каждым новым свидетелем.

Шанежка отпустила руку чистильщика и задумалась. Она расстроилась, что в убийствах не было ворожбы, однако видела в них шанс.

— Уважаемый… Вас как зовут?

— Пурелий Эдур Цес, — поклонился книгочей и с интересом посмотрел на Шанежку.

— Уважаемый Пурелий, разрешите мне присутствовать при допросе третьего свидетеля?

— Почту за честь, — кивнул молодой человек и подал знак Балуну, чтобы привели последнего.

С ним разобрались быстро. Опять оказалось, что никакой запертой комнаты не было. Если конюх не заметил очевидного, а чистильщика подкупили, то последний свидетель сам заявил, что комната в кабаке была открыта.

— Я и не говорил, что заперта. Любой мог зайти. Мне показалось, что стражники меня уже не слушали.

Когда мужчина ушёл, Шанежка первая встала из-за стола.

— Держи, Балун, за беспокойство. Не сердчай за распорядителя. Чай, не умер. И не волнуйся, в увеселительный дом больше не приду, — женщина потрогала заживающий локоть. — Надоело.

Бард тоже откланился. На площади завершились танцы, горожане стали расходиться.

— По правде сказать, уважаемый Пурелий, история оказалась интересной, — подвёл итог Тацит. — Несмотря на обыденность преступлений, я замечательно провёл время.

— Я впервые присутствовала при расследовании преступлений. Это так здорово! — искрилась от радости Люция.

— Жаль, что нам не удалось установить убийц, — добавил Ратмир.

— А хотите продолжить? — в лоб спросил Пурелий, наблюдая за реакцией.

— Сейчас? — немного растерялась Люция, начинавшая чувствовать усталость после насыщенного дня.

— Нет, сейчас уже поздно. Если вы не против, мы можем завтра продолжить расследование. Или вы спешите? Пестунья Фелиция, вы согласны ещё на один день остаться в городе?

Старушка не ответила. Она бродила глазами по лицам, улыбалась, но думала о чём-то своём. Люции пришлось взять её за руку и вернуть в реальность.

— Ох, я так боялась сказать глупость и помешать вашей игре, — заморгала старушка, очнувшись от дум, завладевших ею на протяжении допросов. — А кто победил? Такие странные правила, я ничего не поняла.

Фелиция смотрела на допросы свидетелей, как на игру, не вслушиваясь в диалоги и радуясь, что Люция хорошо проводит время в компании благородных людей.

— Хотите, мы завтра вернёмся и выясним, кто победил? — заговорщицки прошептал Пурелий.

— А вы составите нам компанию?

— Обязательно.

— Тогда я согласна, — заулыбалась Фелиция.

Дело было сделано. Четвёрка остаётся.

Люция после слов пестуньи не сдержала возглас радости, Ратмир заулыбался ещё шире, а Тацит слегка вздёрнул брови. Пурелий, оценив реакцию, решил поставить ловушку. Книгочей не наделся, что она сработает, но могло повезти. Поэтому он попрощался, заявив, что гостям пора отдохнуть.

— Как? Вы уходите, уважаемый Пурелий? — искренне удивился Тацит, когда книгочей поднялся.

— А что? Разве вам не нужно отдохнуть?

Пурелий прищурился. «Думаешь, забыл про порошок и старуху? Давай, раскалывайся! Выдай себя. Знаешь ты про сообщение от Шварца или нет?» — думал молодой человек, не спуская глаз с Тацита.

Первым осознанным воспоминанием детства казнахрона Мортуса Идилия Ката был танец. Не умеющий ещё ходить мальчик смотрел, как родители перебрасывали друг другу небольшой брусок жёлтого цвета. Они кривлялись в такт музыке, доносившейся с улицы, и хохотали. Через день мать скрылась с найденной ими златницей, оставив мужа-дубильщика с больным ребёнком. Отец зачерствел, но сына не бросил. Тяжёлая работа и предательство жены зашаблонили мужчину на одной мысли. Каждое утро он повторял: «Главное в жизни это деньги. Будут деньги, будет счастье». Отец умер за два года до инициации сына, оставив в наследство вонь дубильного барабана и веру в монеты.

Наставления сработали, сын не подвёл. Поняв, что слабое здоровье не поможет проявиться трём силовым талантам, мальчик на инициации выбрал белый род. Пример отца отбил желание тяжёлой работы, а красивая одежда и дорогие дома заманили во власть. Мортус решил, что деньги легче всего добыть, состоя во властной четвёрке. Когда знать лично варила зелья, впрягала лошадей в кузнечный молот или пахала землю, четвёрка «направляла». Даже статус воеводы подразумевала отдачу приказаний, а не махание мечом.

Костлявое тело Мортуса, обделённое мышцами, отыгралось на родовом таланте. Если слух и обоняние в белый день не приносили серьёзного усиления, то зрение для Идилия Ката стало сокровищем. Фактически остроту глаз Мортуса ограничивала линия горизонта. Шестнадцать гор за ней оставались, как и для всех, размытыми силуэтами, но птицу на ветке казнахрон разглядеть мог. Мортус получил идеальную резкость всего, что видел. Он мог обнаружить вражеских солдат, прятавшихся за деревьями в полоске леса на горизонте. Он мог определить цвет глаз человека на любом расстоянии. А из окна дома различал насекомых на картофельных полях посада. Поняв свою родовую силу, Мортус научился читать по губам. Он мог понять о чём говорит вон та парочка шатунов, удящих рыбу на берегу речки. «Какой речки?» — спросил бы любой собеседник Мортуса, не видевший речку, не говоря уже о рыбаках.

Но собеседников не было. Мортус строго хранил тайну родовой силы. Даже друг-подельник Гидон не знал, на сколько хорошо видел казнахрон. Про слабый слух и обоняние Идилий Кат рассказал сразу. Знакомые покивали и определили силу его рода, как «ну… пойдёт, ниже среднего, ты, главное, не расстраивайся». Мортус и не думал грустить. Главным его секретом была задержка. Большинство людей Сычигорья теряли родовую силу сразу после касания солнцем горизонта. Небольшая часть имела задержку. Родовой талант сохранялся в течение получаса после захода. Совсем редкие личности сохраняли силу до середины ночи. Но такие «долгородые» имели слабый навык усиления. Мортус же имел чрезвычайное зрение и задержку аж до вечера следующего дня.