Об истине и зверях
Шрифт:
Только Красная Руда казался недовольным дальнейшим морским путешествием. Однако краем глаза Чейн несколько раз уловил, что гном настороженно косится в его сторону. Он сделал вид, что ничего не заметил.
— Число кают ограничено, но цена оказалась меньше, чем я ожидала, — сказала Винн и посмотрела на Красную Руду без своей обычной подозрительности. — Особенно после того, как ты поторговался с капитаном.
Красная Руда пожал плечами и облокотился на парапет:
— Я просто настоял на справедливом обмене. Он просил слишком много за то, что мог предложить.
Красная Руда был слишком тих для
По крайней мере, пока ее цели имели какую-то скрытую ценность для Красной Руды, своенравный Ходящий-сквозь-Камень будет также стремиться обеспечить безопасность Винн. Чем больше, тем лучше, понимал Чейн, заглядывая в будущее.
Они должны будут прибиться к каравану для безопасного путешествия вглубь страны, что означало следовать чужим правилам и графику. Он будет весь день как в ловушке в плену сна внутри фургона, лежащий без движения и беспомощный. Сама мысль об этом бесила его.
— Мы должны обустроиться, — сказала Винн и указала им к кормовой части шхуны.
Он кивнул и поднял их сундук.
— Матрос одолжил мне карты, — добавила Винн. — Ты умеешь играть в «фараон» или «двух королей»?
Одна бровь Чейна приподнялась:
— А ты?
— Немного… Лисил учил меня.
Чейн ничего не сказал на это.
Сау'илахк появился под доками Четбурга, наполовину погрузившись в идущую волнами темную воду. Но его черная мантия и плащ были нетронуты движением воды. Он наблюдал за кораблём Винн, стоящим на якоре в гавани, его паруса все еще были свернуты. Она направлялась сначала к вольному порту Драйсту, а затем в Лхоинна.
Ему не нужно будет держаться рядом с ней, поскольку между Четбургом и Драйстом немного портов. Возможно, ему следовало направиться юг и ждать ее прибытия, но сначала он хотел восстановить свою жизненную силу, потраченную на то, чтобы наколдовать слуг. И взять несколько дополнительных жизней.
Мысль о Драйсте понравилась ему. Это было место, где верховенство закона зависело от власти и силы или от умения проигнорировать его. Он мог кормиться там сколько влезет, поскольку никто не придаст особого значения очередному трупу в переулке. Очень многие умирали или исчезали в свободных портах без особой причины.
Он провалился в дремоту, готовясь появиться в предместьях Драйста, месте, которое он хорошо знал. В это краткое мгновение на краю вечного сна, гнетущее присутствие когтями вцепилось в него.
«Сау'илахк…»
Он не мог не ответить.
«Да, мой Возлюбленный?»
«Ты следуешь за Хранительницей?»
«Да, ваш… слуга повинуется.»
Незадолго до рассвета Чейн сидел на койке в своей каюте, которая была едва ли больше кладовки. Он провел ночь, играя в карты с Винн под пристальным взглядом Тени. Не то, чтобы его беспокоила игра или недоверие Тени, и он совсем не возражал беззаботно проводить время с Винн. Но страх перед своей ограниченностью не покидал
его мысли.Чейн уставился на сумку Вельстила на полу рядом со своей койкой. Поколебавшись, он открыл её и вынул оттуда коробку в кожаном переплете, длинную и более узкую, чем та из грецкого ореха с бронзовой чашей внутри. Открыв коробку, он увидел шесть стеклянных пузырьков с отвинчивающимися серебряными пробками, уложенными на бархатной подложке. Все, кроме одного, были пусты, но раньше каждый был наполнен темной жидкостью, похожей на водянистые фиолетовые чернила.
Чейн вынул последний полный пузырек и прокатил его между пальцами. Когда жидкость в пузырьке закрутилась водоворотом, до него донёсся тонкий, подозрительно сладкий запах. Он припомнил, что учуял его в первый раз, когда увидел эту коробку.
Основным компонентом жидкости были лепестки желтого в крапинку цветка, окрашенного в фиолетовый ближе к пестику. Девиака Свончек — «вепрев колоколец» по-белашкийски — был назван так из-за поверия, что только кабаны и самые свирепые хищники могут есть его. У него были и другие старые названия: «наводнение сумрака», «дыхание кошмара» и «чёрное проклятье». Премин Хевис назвала его «платье покойницы» по-нумански. Другими словами, яд, опасный для всего живого, даже если просто вдыхать его запах.
Вельстил нашел ему другое применение. Чейн подозревал какое, но ещё не проверил.
Пока они были в монастыре целителей, Вельстил, казалось, не спал нескольких дней. Только позже Чейн получил ключи к разгадке какой-то смеси, которую Вельстил изготовил на кухне монахов. Запах показал там один сомнительный ингредиент, и его неясное назначение мешало Чейну опробовать смесь на себе. Все, что он действительно знал, что когда-то видел пузырек наполовину полным. Это подразумевало возможную дозировку.
Теперь он был в отчаянном положении. Он должен был узнать, послужит ли смесь ему, и таким образом поможет ли защитить Винн. Если так, ему понадобится больше этой жидкости — намного больше, если путешествие продлится долго. Другого безопасного времени для проверки могло и не быть.
Чейн отвинтил пробку. Глубоко вздохнув, он вылил содержимое себе в глотку.
После завтрака из булки и сушенной рыбы, Винн не испытала желания спать дальше. Она прогуливалась по палубе с Тенью на прохладном ветру, но восходящее солнце обещало тёплый и ясный день. Она привыкла к своему перевернутому режиму, отсыпаясь часть дня и бодрствуя часть ночи с Чейном. Она часто отправлялась в кровать рано утром под недоумённым взглядом Красной Руды, а затем просыпалась поздно днем, поступая так же между полуночью и рассветом.
Она припасла для капитана их старое оправдание о кожной болезни Чейна, то же самое, что услышал от них и Красная Руда. Она сказала капитану, что из-за этого условия, у Чейна также был собственный провиант. Этот капитан был ещё меньше в чём-то заинтересован, чем предыдущий, и лишь хмыкнул на это объяснение. По крайней мере, никто не ожидал, что Чейн будет днём приходить на обед.
Все матросы вокруг были заняты, готовясь к отплытию, но ни один, казалось, не возражал против присутствия Винн. Она обосновалась на палубе рядом с Тенью, одну руку держа на спине собаки, а другую — на парапете.